Следуй за рекой (ЛП) полностью

Не знаю, сколько времени я уже сижу, листая альбом Кирана. Просмотрев, его, наверное, с полдюжины раз, я все еще не верю, что Рейн заполнил весь альбом только мной.

Когда он успел?

Я никогда раньше не видел его с альбомом в руках. Киран никогда не рисовал передо мной, за исключением того единственного раза, когда я звонил ему по FaceTime. Насколько мне известно, он не фотографировал меня, чтобы потом сделать наброски по фото.

А значит, все они из его головы.

И всякий раз, когда Киран касался, целовал и ласкал мое тело.… Он не просто ему поклонялся.

Рейн заучивал его наизусть.

В груди бешено колотится сердце, а ладони начинают потеть, когда я поднимаюсь на дрожащих ногах, ощущая себя Бэмби, сделавшим первый шаг в своей жизни. Затем пересекаю ванную и открываю дверь.

Я ожидаю увидеть Рейна прямо перед собой, но в своих размышлениях, должно быть, не заметил, что тот больше не стучит в дверь. Вместо этого я замечаю, что он сидит на полу напротив, обхватывая голову руками.

Четвертая стадия — депрессия.

Киран напрягаются, когда слышит скрип двери, но не делает ни малейшей попытки посмотреть на меня или что-то сказать.

Присев перед ним на корточки, я кладу закрытый альбом на пол, но Рейн, по-прежнему, не поднимает глаз.

— Ты нарисовал меня? — шепчу я дрожащим от волнения голосом. Мои слова не должны звучать как вопрос. Но, вероятно, дело обстоит именно так.

Я понятия не имею, что это означает для нас, и Киран, наверняка, тоже.

Наверное, поэтому он и не хотел, чтобы я видел наброски.

Посмотри на меня, детка, беззвучно умоляю я. Внутри все скручивает от предвкушения.

Словно прочитав мои мысли, Киран поднимает голову, и его янтарные глаза встречаются с моими. Они покрасневшие, как будто он сдерживает слезы, и я ненавижу саму мысль о том, что мои действия причинили ему боль. Я бы никогда так не поступил, но иногда не могу не вести себя как эгоист, думающий лишь о собственной выгоде.

Я смотрю, как на лицо Кирана надвигается стоическая маска, которую тот не носил уже несколько недель, и у меня возникает желание схватить его за плечи и встряхнуть.

Наши отношения не такие. Больше нет.

И тут до меня, наконец, доходит. Пятый этап — смирение.

Но смирение с чем? С моим гневом или возмущением, которых и в помине нет?

Хватая Кирана за запястья, я поднимаю нас обоих на ноги, прежде чем обхватить его лицо руками. Мое сердце готово выскочить из груди в попытке объяснить, что я чувствую. Хотя бы для того, чтобы Рейн знал, что я никогда еще не ощущал себя таким живым.

Я люблю тебя.

Слова готовы вырваться на свободу, извещая о своем присутствии, но я себя сдерживаю. Потому что так лишь отпугну Кирана.

Я с мольбой смотрю ему в глаза, пытаясь заметить хоть малейший признак того, что Рейн замечает мои чувства к нему. Что его наброски — это самый чудесный подарок, случайный он или нет. Что Киран подарил моему сердцу крылья и позволил ему парить.

Что я люблю его.

Безумно. По-настоящему.

Я бы отдал все на свете, чтобы озвучить свои чувства прямо сейчас.

Но у меня есть еще один способ.

Показать.

Я прижимаю Кирана к стене, впиваясь в его рот в обжигающем поцелуе. Прикусывая нижнюю губу, быстрыми движениями я расстегиваю свой ремень, пуговицу джинсов и молнию, в затем проделываю то же самое с Рейном.

— Твой талант так заводит, — бормочу я ему в губы, продолжая скользить языком по контуру, прежде чем схватиться за футболку и стянуть ту через голову. Я бросаю ее на пол и иду обратно в комнату Кирана, по дороге стягивая свои джинсы. Как только переступаю порог, то слышу звуки «Pavement», SayWeCanFly, исходящие из Spotify на моем телефоне, и в голову приходит одна идея.

— Ты не злишься? — слышу я за спиной голос Рейна, неуверенность сквозит в его грубом шепоте.

В одних трусах я обхожу лежащий на полу холст и начинаю копаться в коробке с акриловыми красками.

— Нет, абсолютно, — отвечаю я, хватая пару больших тюбиков краски.

Отвинчивая крышку, я срываю ее полностью, прежде чем перевернуть тюбик и вылить на холст королевский синий.

— Что ты делаешь? — спрашивает Рейн с дрожью в голосе.

Я смотрю на него, открывая второй тюбик — на этот раз зеленого оттенка. Киран стоит с другой стороны холста, раздетый до трусов и твердый, как скала. При виде его стояка мой рот наполняется влагой.

Позволь мне показать, как сильно я тебя люблю.

Я выжимаю каждую каплю краски, размазывая ее по всему холсту. Меня не заботит, останется ли она на моих руках или любой другой части тела.

Как только тюбик пустеет, я бросаю его на пол вместе с другим и поворачиваюсь к Рейну лицом, стягивая нижнее белье с ног и швыряя его через всю комнату. Затем хватаю Кирана за руку и быстро дергаю к себе, вынуждая ступить на покрытый краской холст.

Скользнув пальцами под резинку его трусов, я размазываю краску по бедрам Рейна, опускаясь на колени, пока стягиваю боксеры вниз.

— Творю искусство.