Мои глаза распахиваются, ошеломленные и растерянные. Я замечаю каштановую макушку. Аквамариновые глаза Ривера на мгновение встречаются с моим взглядом, прежде чем закрыться, когда тот снова обхватывает губами длину.
Я вздрагиваю не только от удовольствия, которое дарит мне его рот, но и от облегчения.
Черт. Погодите. Нет.
Меня накрывает головокружительное унижение, потому что,
Нужно остановить Ривера, пока все не зашло слишком далеко — дальше, чем уже случилось, но мой разум не позволяет сформулировать мысль после экстаза, который дарит его рот.
Мои пальцы скользят по каштановым волосам в попытке оторвать парня от себя. Но ничего не получается. Он мне не позволяет. Просто продолжает обрабатывать меня своим языком, который хлещет в ответ на мои самые жестокие оскорбления. Своими губами, которые ухмыляются каждый раз, когда Ривер понимает, что загнал меня в угол.
Вот и сейчас, словно почувствовав мои мысли, парень снова открывает глаза.
Синие, как океан. Не карие.
Завороженный, я наблюдаю, как, не сводя с меня глаз, он скользит вверх и вниз по моей длине. От этого вида — эрекции, между его розовыми губами, и пристального взгляда, который касается моей души — я еле сдерживаюсь, чтобы не пролиться в его рот.
— А тебе идет… когда ты стоишь передо мной на коленях… — двигая бедрами, я толкаюсь в его горло, вынуждая принять меня еще глубже.
Своими пальцами, все еще запутанных в его волосах, я хватаюсь за пряди и крепко удерживаю его голову, в очередной раз толкаясь в горло.
И на этот раз я вижу Ривера.
Только его.
Он позволяет мне взять на себя контроль, которого я жаждал с самого начала, и со мной что-то происходит.
Во мне разгорается огонь, которого я никогда раньше не чувствовал, пылающий ярче солнца и пожирающий меня изнутри. Это опасное напряжение грозит обуглить каждый дюйм моего идеально выстроенного фасада безразличия.
Потому что, как бы мне ни претила эта мысль, я неравнодушен к Риверу. Между нами гудит мощная связь, напоминающая кипящую лаву. И нужно быть глухим и слепым, чтобы ее не чувствовать.
Но, это не значит, что я должен быть в
Ривер издает низкий стон — мой член погружается глубоко в его горло, так глубоко, что, клянусь, вижу движение за его кадыком. Он ловит мой взгляд, когда практически заглатывает длину целиком, и я проливаюсь в его горло, прежде чем могу себя остановить.
Ривер продолжает сосать мой член и кружить по нему языком, пока я всхлипываю, распыляя самый долгий оргазм в своей жизни. А он все лижет меня так, будто я чертов леденец, не прекращая свои нападки, пока мне не удается отпустить его волосы.
Осознавая, что высосал меня досуха, Ривер откидывается на пятки и смотрит на меня пристальным взглядом. Его грудь вздымается, пока он пытается выровнять дыхание. Между нами витают невысказанные слова, из которых наиболее походящей является фраза «
Он высовывает язык, чтобы облизнуть их, и, должно быть, ощущает ее вкус, потому что касается уголка большим пальцем и стирает пятнышко, прежде чем поднести подушечку к лицу, чтобы взглянуть на влагу молочного оттенка.
И тут происходит самое странное.
Ривер ухмыляется. Расплывается в широкой ухмылке, как будто вид моей спермы на пальце — самая забавная на свете вещь.
Внесу ясность, это не смешно. Вообще.
На самом деле это
Ривер держал мой член во рту. Пробовал на вкус мою кожу. Мою сперму. Мое
И это так извращенно.
Мерцание влаги на подушечке его пальца означает…
Ривер смеется, поднимаясь с колен и облизывая губы — звук неповторимый, жидкий как теплый мед. И я ненавижу себя за то, что мне нравится его звучание.
