«Ашилэ Сун. Как мы дошли до этого?» — отрешенно думал он. — «Если бы не это противостояние… если бы ты не был тегином, а я шадом… могло бы все сложиться по-другому? Могли бы мы остаться друзьями?.. Хорошо, я не стану трусливо прятаться. Я докажу тебе, что ты был не прав».
…
Чангэ пришла в сознание от странных пронзительных криков, неприятным эхом отзывавшихся в голове. Она поморщилась, дернула головой в надежде, что звуки прекратятся, и они действительно стихли. Не открывая глаз, Чангэ попыталась сообразить, что произошло. Было прохладно и немного пахло навозом. Шелестели на ветру листья. Она лежала на чем-то мягком. Глухо ныло правое плечо… Сун! Она отвлекала внимание Волчьего войска, чтобы Му Цзинь мог увезти тегина!
Чангэ распахнула глаза и вздрогнула от неожиданности, увидев два склонившихся над ней незнакомых лица.
— Очнулась. Она очнулась, — довольным тоном пробормотал узколицый старик, поглаживая седую бородку. — Как я и сказал, может, она и не проживет долго, но так быстро тоже не умрет.
Быстрым движением Чангэ села на своей лежанке, одновременно отодвигаясь от мужчин, и огляделась. Она находилась в небольшой крытой повозке, остановившейся на обочине дороги. Холщовые боковины повозки были подняты, открывая доступ свежему воздуху и неяркому утреннему свету, а впряженный в повозку ослик, очевидно, был источником пробудивших ее криков.
Старик глядел на нее с каким-то детским любопытством и казался совершенно безобидным. Второй выглядел немногим старше Чангэ, был высок, красив и носил волосы забранными в высокий хвост на манер свободного воина. Он сидел рядом со стариком, опираясь на убранный в ножны меч, и с интересом разглядывал Чангэ.
— Кто вы? — настороженно спросила Чангэ. — И где мы?
— Ты не помнишь? — нахмурился старик и протянул к ней руку. Чангэ резко отстранилась, с запозданием понимая, что он всего лишь хотел послушать пульс, и втянула сквозь зубы воздух, ощутив вспышку боли в потревоженном плече. Он тут же отдернул руку и почти обиженно пробормотал: — Этого не может быть! Она не ударялась головой, почему ничего не помнит?
Юноша приобнял его за плечи, как бы успокаивая, и доброжелательно улыбаясь, произнес приятным голосом, странно выговаривая, почти напевая, слова:
— Ладно. Если не помнишь, я расскажу тебе. Я Сыту Ланлан, бродячий мечник. А это монах Сунь, врачеватель и мой благодетель. Мы просто проезжали мимо. Я спас тебя полумертвой от воинов Ашилэ, а он нашел способ сохранить тебе жизнь. Вот и все. Не нужно чувствовать себя обязанной, мы привычны лечить больных и спасать умирающих.
Его слова оживили воспоминания. Стрела преследующего ее Лей Мэна прошибла плечо насквозь, сбрасывая Чангэ с лошади. Десяток воинов Волчьего войска приближались к ней, чтобы довершить то, чего не сделала стрела. Уже теряя сознание, Чангэ увидела, как всех их буквально смело ураганом промчавшегося человека с мечом, лица которого она разглядеть не успела. Сыту Ланлан.
Следом за этим воспоминанием вернулись и другие. Скошенный мечом Лей Мэна генерал Ло И. Кровавое пятно, расплывающееся вокруг безжизненного тела Айи. И горькие обвиняющие слова Суна: «Ты подвергла опасности себя, меня и все Соколиное войско! Это цена твоего своеволия!.. Если бы не твое упрямство, разве умерла бы моя мама?!»
— Оставьте меня в покое, — едва слышно проговорила она, не в силах смотреть в глаза спасшим ее людям. Переглянувшись, они понятливо покинули повозку, а Чангэ осталась сидеть, обхватив колени и сжавшись в комок от затопившего ее тягостного чувства вины. «Прости, А-Сун. Айя умерла из-за меня. Мне бесконечно жаль».
…
Едва забрезжил рассвет, Му Цзинь снова появился в шатре Суна, неся поднос с едой. Тегин сидел склонившись над разложенной на столе картой и что-то отмечал на ней, обводя чернилами. Оплывшие свечи на столе и темные круги вокруг глаз Суна выдавали проведенную им бессонную ночь.
— Новости? — с надеждой поднял Сун голову.
— Ничего… Поешь, Сун, — с искренним беспокойством предложил Му Цзинь. — Ты не ешь, не пьешь, не спишь. Прежде чем Великий Хан потребует объяснений и назначит наказание, ты загонишь себя сам.
Сун не ответил. Му Цзинь присмотрелся к сделанным им отметкам на карте.
— Что это?
— Я отметил подходящие пастбища и водоемы, — не поднимая головы, ответил Сун. — Если… если Главный Шатер когда-нибудь откажется от Соколиного войска, переместишь людей туда.
— Что значит «когда-нибудь»? — возбужденно воскликнул Му Цзинь. — Ты не собираешься дальше быть с Соколиным войском? А, понимаю, это твой план, да? Собираешься отказаться от всего и уйти искать Чангэ? Один?
— Я занят, — безучастно отозвался Сун. — Иди кричать куда-нибудь в другое место.
— Не уйду я никуда, — снизил голос Му Цзинь. — Хочешь все на себя одного взвалить? За кого ты меня принимаешь? За кого принимаешь наших людей? Ты — тегин Соколиного войска. Только скажи…
— Му Цзинь, послушай меня…
