— Она… — Му Цзинь замялся, подыскивая слова. — Они с Су Ишэ разделились. Я послал людей найти ее. Стражница, которая ее сопровождала, Ло Шиба, тоже поехала ее искать.
Сун вскинул на него встревоженный взгляд.
— Разделились? Что это значит? — Му Цзинь молчал. Сун нетерпеливо прикрикнул на него: — Говори же!
— Она отвлекла воинов Волчьего войска. И… после этого… пропала. Сун! — воскликнул Му Цзинь, хватая рванувшегося прочь тегина за плечи. — Куда ты?.. Ты ранен, тебе нужно отдохнуть!
— Я должен ее найти, — согнувшись от пронзительной боли в раненом боку, прохрипел Сун. — Не останавливай меня!
— Сун, Чангэ спасла тебе жизнь, — не отпуская его, быстро заговорил Му Цзинь. — А теперь ты умереть хочешь? Люди Волчьего войска все еще рыщут вокруг. Ты даже сопротивляться не сможешь.
— Мама мертва. Я не могу потерять еще и Чангэ, — глядя на него больными глазами, возразил Сун. — Она не знает степей. Ей не выжить одной. Мне нужно идти, Му Цзинь.
— Ли Чангэ сделала это, спасая твою жизнь. Ты не можешь позволить ее усилиям пропасть впустую. И я не могу! — Му Цзинь почти выкрикнул последние слова, но тут же снизил голос, заставляя себя сохранять спокойствие. — Я послал людей искать ее. И сам пойду. Но ты, Сун, ты должен оставаться в лагере и ждать известий. Ты должен быть жив, когда она вернется.
Му Цзинь отпустил Суна и замер выжидающе. Сун перевел дыхание, не пытаясь более куда-то бежать. Му Цзинь правильно оценил его состояние и справедливо указывал на необдуманность его действий. Он ведь и сам только что обещал маме, что не будет больше безрассуден.
— Хорошо, я послушаю тебя, — вздохнул он, поворачиваясь, чтобы вернуться в свой шатер. — Найди ее, Му Цзинь.
Бездейственное ожидание давалось тяжело как никогда. Ложку за ложкой Сун вливал в себя приготовленное шаманом горькое укрепляющее варево и старался сосредоточиться на обдумывании того, как будет объясняться с отцом, когда тот вернется с охоты. Побег Ло И, вмешательство Соколиного войска, покушение на катунь (даже если не шад, Лей Мэн не упустит случая представить это именно так), нападение на воинов Волчьего войска, и Чангэ…
Чангэ снова не послушала его. Первой мыслью Суна, едва он понял, что Шээр переступил границы дозволенного и, не умея достать его самого, всерьез решил отыграться на его близких, было увести Чангэ как можно дальше от опасности. «Ты спасла Ло И, и что? Он мертв, ты подвергла опасности себя, меня и Соколиное войско! Такова цена твоего своеволия! Ты доставила достаточно неприятностей. С этого дня ты не имеешь отношения к Соколиному войску. Убирайся!» На самом деле, он не винил Чангэ в произошедшем, не мог, зная мотивы ее действий. Жестокие слова были всего лишь средством, с помощью которого Сун надеялся заставить ее уйти, неважно, из чувства вины или от обиды, лишь бы подальше от опасности. Но Чангэ была слишком проницательной. И снова спасла ему жизнь, пренебрегая собственной.
А он… «Если бы не твоя самоуверенность, дошло бы до этого? Если бы не твое глупое упрямство, пришлось бы моей маме умереть?» Сун внутренне сжался, вспомнив рожденные болью и отчаянием слова, вырвавшиеся у него в момент почти полной потери контроля над собой. Если с ней что-то случится… если он никогда больше не увидит ее… и эти слова станут последним, что Чангэ услышала от него, — как ему жить дальше?
«Чангэ, я… не это хотел сказать… Прошу, не исчезай», — едва слышно прошептал Сун, посылая безмолвную мольбу богам уберечь принцессу.
… Му Цзинь вернулся спустя несколько часов, расстроенно покачал головой на немой вопрос Суна.
— Мы тщательно обыскали все на многие ли вокруг. Никаких следов, — сказал он.
— Это может значить, что ее все же схватили люди Шээра, — высказал неприятное предположение Сун.
— Если это так, то что будем делать? — спросил Му Цзинь.
— Ей нельзя оставаться там до возвращения Великого Хана… Я должен поговорить с Шээром.
— Сун, как ты это себе представляешь? Тебя схватят, не успеешь ступить через ворота!
Сун задумчиво посмотрел на Му Цзиня, потом осторожно поднялся, стараясь не тревожить раны.
— Я встречусь с ним возле реки, — сдержанно произнес он. — Надеюсь, Шээр не до конца потерял совесть и не приведет с собой стражников. Му Цзинь, я должен это сделать, и поеду один. Если не вернусь… не делай ничего необдуманного. Я смогу защитить Соколиное войско, но ты не должен ничего усложнять. Я полагаюсь на тебя.
— Да, тегин, — через силу согласился Му Цзинь, видя, что на этот раз не сможет его остановить.
…
Хорошо сымитированный крик пикирующего на жертву сокола, несколько пронзительных звуков, извлеченных из свернутого листа ближайшего кустарника. Этим своеобразным кодом призыва они с шадом, тогда еще друзья, пользовались в детстве, чтобы встретиться у реки, протекающей рядом с Главным Шатром. С тех пор прошло полтора десятка лет. Сун не знал, помнит ли Шээр все еще этот призыв, и, если помнит, пожелает ли откликнуться. У него не было выбора — ступить в Главный Шатер означало бы если не немедленную смерть, то заточение, а ему нужна была свобода, хотя бы до возвращения отца.
