— Я не знаю! Я пытаюсь… — Силия вновь и вновь что-то лихорадочно набирала на экране своего браслета, но, судя по миганию красных огоньков, связи по-прежнему не было. Ида провела рукой по лбу, словно стараясь справиться с разбегающимися мыслями. Мир вокруг нее шел трещинами, в любое мгновение готовый разлететься на куски. И если она ничего не предпримет, этих осколков ей уже не собрать. Рука опустила к шее, пальцы скользнули по броши, скреплявшей у горла ее плащ. Расстегнули фибулу… Тяжелая шелковая ткань скользнула вниз с плеч, и дочь императора, не удерживая, позволила ей упасть.
— Ида, нет! — Силия Осару, мгновенно поняв, что она собирается сделать, попыталась остановить ее, но девушка уже шла вниз по ступеням. Руки дрожали, и Ида сжала их в кулаки, впиваясь пальцами в ладони. Руки дрожали… но страха больше не было, словно он остался позади, на верхней площадки лестницы, вместе с закончившимся наконец-то ожиданием, а сама она была вне его — внутри пространства, где ему нет места. Так бывает, когда больше не можешь бояться, а остается лишь последняя отчаянная решимость! Руки дрожали — не страх — лишь чистый адреналин, бегущий по венам.
Дверь оказалась не заперта, и дочь императора, легко отодвинув ее, вновь очутилась в коридоре, прямо напротив двери в залу переговоров. Та по-прежнему была раскрыта настежь, словно людям внутри было тесно в просторном помещении, и Ида сквозь дверной проем видела все: массивный темный стол; трех тапа-аров за ним, в последний раз сосредоточенно просматривающих пункты договора; Оуэна Вейда напротив, к ней спиной, слегка поворачивающего голову то к одному текондэрожцу, то к другому, готового ответить на любые их вопросы… Вдруг в позе герцога что-то изменилось, мгновенно закаменели мышцы спины и плеч. Если бы это было возможно, Ида сказала бы, что он почувствовал ее взгляд! Возможно ли?.. А потом Вейд обернулся.
Коридор не был освещен, и если бы девушка стояла хотя бы на пару шагов дальше, то герцог не сумел бы различить ничего кроме сплошного полумрака. Но она была достаточно близко, чтобы он увидел ее, а, увидев, узнал.
Глаза Вейда расширились, пальцы худых рук судорожно вцепились в подлокотники кресла. Он попытался встать, но тут же вновь рухнул назад.
— Что с вами, герцог? — заметив состояние Вейда, старший тапа-ар попытался окликнуть его, но тот будто не слышал. Зато текондэрожцу удалось привлечь к себе внимание Иды. В голове девушки на мгновение мелькнула мысль, что она наконец-то может разглядеть лица тапа-аров. Впрочем, те ничем особенным не отличались от людей. Разве что их глаза были необычного желтого цвета — не светло-карего, не зеленоватого, не по-звериному янтарного — а именно чисто-желтого. А еще тяжелые веки, складками прикрывающие внешние уголки глаз, придавали их лицам странное немного удивленное выражение. Или они на самом деле были удивлены?..
Ида шагнула вперед, преодолевая последнее расстояние до порога ярко освещенной залы, чтобы каждый из находящихся в ней мог увидеть ее. Сама же она смотрела только на сидящего в центре тапа-ара.
— Сегодня никаких сделок не состоится, — проговорила Ида. — Этот человек, — она, не оборачиваясь, слегка кивнула головой в сторону Вейда, — хотел обмануть вас. Ни Эспенансо, ни, тем более, азрак не принадлежат ему, как и право их продавать. И планета, и синие бриллианты — исключительная собственность императора Рассономской империи и моя, как его законного представителя! — Ида замолчала, почувствовав, что ей перестало хватать воздуха. Оказывается, она всю фразу произнесла на одном дыхании, забыв, что можно остановиться и глотнуть новую порцию воздуха. Текондэрожец поднялся со своего места, резко отодвинув кресло назад. С ног до головы окинул Иду внимательным взглядом, потом вновь повернулся к Оуэну Вейду:
— Это правда, герцог? Эта женщина действительно та, за кого себя выдает?
Ида тоже перевела взгляд на правителя Эспенансо. Насколько бы неуместны сейчас ни были подобные эмоции, но ей было просто любопытно, что он ответит. Попытается ли спасти положение, воспользовавшись предложенной тапа-аром версией? Хватит ли его отчаянной наглости еще и на это? Но Оуэн Вейд молчал…
