Этот бесконечно длинный день, кажется, наконец-то добрался до своего завершения. Кориут опустился за горизонт, погрузив весь мир в серо-синие сумерки. При дыхании на губах еще ощущался едва заметный горьковатый привкус соли, оставшейся после вчерашней бури, а сам воздух, наполненный теми мельчайшими кристалликами, что еще не успели осесть и раствориться в океане, казался словно дымным. Или будто подернутым тончайшей вуалью пепла. Ида спускалась по трапу одна. Силия осталась на борту катера — кому-то нужно было позаботиться о теле Дериана Лоу. Конечно, можно было поручить это капитану корабля или врачу десантного отряда, но первый был слишком занят с их пленником, а второй… В любом случае, Осару вызвалась сама, Ида же, кажется, готова была уцепиться за любой предлог, лишь бы всего на пару минут остаться в одиночестве! Поэтому о прилете катера никого не стали предупреждать… И вот она шла одна посреди серо-голубых сумерек, постепенно сгущающихся над гладким и неподвижным, словно матовое стекло, океаном в сторону вздымающегося черной громадой герцогского замка.
Массивные двери были распахнуты настежь. И этот зияющий темнотой провал наконец-то заставил Иду вспомнить о том, что происходит вокруг нее: никогда бы жители Эспенансо, даже не ожидая в ближайшее время новой соляной бури, не позволили бы себе подобного — так их оставить мог лишь кто-то из чужаков! Дочь императора, огляделась вокруг, наверное, впервые с того момента, как приземлился катер, замечая и другие корабли, пришвартованные возле причалов. Здесь, как и неделю назад, когда она стояла на пирсе в последний раз, были белоснежные яхты придворных, но темно-серебряными пятнами среди них выделялись военные корабли имперского флота. Дворец Вейда был занят десантниками больше часа назад — когда она сама еще находилась на альфа-шахте. Собственно, дочь императора потому и прилетела сюда, что здесь ее уже ждал генерал Айнор Хотин. Ида глубоко вдохнула горьковато-соленый воздух, не разрешая себе замедлить шаг. Она позволила себе две минуты одиночества, но они уже подходили к концу.
Просторный холл, разделенный рядами узких идеально ровных колонн на три неравные части, был погружен в полумрак, словно ксолам, привычно парящим под потолком, не хватало мощности, чтобы осветить огромное помещение. Пятна бледно-желтого света собирались лишь у дверей — там, где были выставлены посты имперских десантников. Солдаты в скафандрах, при полном вооружении стояли неподвижно, не позволяя себе даже самого незначительного послабления, но при приближении дочери императора выпрямились еще сильнее. Хотя как им это удалось, Ида не взялась бы объяснить. Девушка пересекла холл, и солдаты, стоящие на посту у противоположных дверей, распахнули перед ней тяжелые створки. Обычно эту работу выполняли лакеи, но сейчас никого из герцогских слуг видно не было.
Ида оказалась в просторной галерее. Боковые коридоры уводили от нее в сторону парадной залы, жилых покоев или личных апартаментов правящего герцога. Почти не сомневаясь, Ида выбрала последний путь: если генерала Хотина что-то и могло интересовать в первую очередь, так это документы Оуэна Вейда. В приемной зале, примыкавшей к галерее, вдруг показались люди. Ида хотела просто пройти мимо, но ее уже заметили, раздались возбужденные голоса придворных, переговаривавшихся между собой: «Дочь императора…» Судя по тому, что в обморок никто не упал, весть о том, что она жива, успела разнестись по всему дворцу. Ида усмехнулась и решительно повернула направо: к кабинету герцога Вейда можно пройти по небольшому коридору, а можно через парадную залу. Расстояние примерно одинаковое, но дочь императора не станет пробираться по дворцу полутемными тропками — она войдет как хозяйка, позволив каждому, кто захочет, увидеть себя!
