Придворные расступились перед ней. Казалось, в этот, уже довольно поздний, час здесь собрались все обитатели замка. Ида узнавала некоторых из них, но той, с кем она действительно хотела бы встретиться, среди них не было. Ни одного синего пятна посреди разноцветья роскошных одежд — Сирил Грасс не вышла ее встречать! Дочь императора огляделась по сторонам, перебегая взглядом с одного лица на другое. Придворные тут же опускали глаза, низко кланяясь. Не до конца веря, Ида обвела их взглядом еще раз. Кажется, никогда раньше она не видела в глазах людей, обращенных на себя, столько не просто искреннего уважения, но даже страха! Не ко времени вдруг вспомнилось о том, как она выглядит: об окончательно выбившихся из прически волосах, которые пришлось распустить совершенно неподобающим для наследной принцессы образом, об измятом платье, подол которого был залит кровью, засохшей и почерневшей, сухо похрустывающей при каждом шаге. Может быть, на это пятно придворные и смотрели? Что было известно этим людям? О высадке императорского десанта и аресте герцога Вейда? Безусловно. Тогда почему же Иду удивляет страх в их глазах? Сколько раз она видела, как подобным образом смотрят на ее отца, а сейчас она всего лишь поступила так же, как всегда поступал он!
Ида огляделась в третий раз, но теперь не изучая лица людей, а выискивая черно-синие мундиры. Как она и предполагала, десантники были и здесь. Дочь императора кивком головы подозвала к себе одного из офицеров:
— Вы знаете, где госпожа Грасс, лейтенант? — спросила она, понизив голос. В другой раз она вряд ли решилась бы обсуждать нечто, не предназначенное для посторонних ушей, в зале, наполненной людьми, но сейчас придворные не теснились к ней, а наоборот, отступали назад, образуя круг свободного пространства, словно по какой-то причине опасались оказаться чересчур близко к наследной принцессе. Десантник прикоснулся пальцами к груди в знак приветствия и кивнул:
— Благородная Грасс в западных покоях, Ваше императорское высочество, — приводит их в порядок к вашему прибытию, — он тоже понизил голос. — Прикажете позвать ее?
Ида качнула головой:
— Нет. Вы… — она вновь замолчала, нахмурившись: все-таки, как бы далеко ни стояли придворные, есть вещи, о которых она не решится говорить здесь. Ида отыскала взглядом боковой коридор, полутемный по сравнению с ярко освещенной залой и настолько пустой, как ей и хотелось бы. — Идемте!
Никто из придворных не посмел последовать за ними. Ида не стала углубляться далеко, остановившись за первым же поворотом. Зала отсюда не была видна, а голоса придворных, превратились в тихий рокот, в котором уже невозможно было разобрать отдельных слов. Офицер стоял в трех шагах от нее — как и полагалось по протоколу — и, не выражая ни малейших признаков нетерпения, ждал, когда дочь императора вновь обратит на него внимание. Ида медленно выдохнула, еще раз мысленно повторяя все, что собиралась сказать, слово за словом.
— Вы сейчас отправитесь в западное крыло, лейтенант, — наконец начала она, — в мои покои. Возьмите с собой столько людей, сколько посчитаете нужным. Вы арестуете Сирил Грасс, в качестве обвинения предъявив подозрение в пособничестве Оуэну Вейду. Вы поместите ее в камеры под дворцом. При этом сам герцог о ее задержании знать не должен. Вам понятен мой приказ, лейтенант?
— Да, Ваше императорское высочество. Как прикажете.
Ида чуть ли не в первый раз внимательно посмотрела в глаза стоящего перед ней офицера. В них не были ни тени удивления подобным приказом или сомнения, будто этому, еще довольно молодому, лейтенанту каждый день приходилось арестовывать особ императорской крови! Нет, разумеется, просто имперских десантников не учили раздумывать над приказами — лишь о том, как наилучшим образом их выполнить. И, откровенно говоря, такое положение вещей, Иду вполне устраивало. Пока они выполняли
— Вижу: вы уже командуете моими солдатами, Ваше императорское высочество?
