Он бросил последний взгляд на фляжку в руке, мысленно благодаря офицера за своевременную помощь.
Хотя кто знает, какие ещё сюрпризы приготовила ему эта странная планета...
Герцог Ювастирион с трудом подавил приступ тошноты, когда солдаты втолкнули в библиотеку первого арестанта. Головная боль пульсировала в висках, дрожь в конечностях не унималась, а мучительные спазмы выворачивали желудок наизнанку. Было тяжело. Но он держался, пытаясь сохранить спокойствие. Он судья. Он не должен показывать слабость.
Два охранника, судя по всему — близнецы, подвели к нему молодого человека. Опять возникло странное чувство, что где-то он уже видел это лицо. Красивое. Мужественное. Прямой нос, тонкие губы, волевой подбородок. Взгляд уверенный, немного дерзкий. Где он мог его видеть? Где? Но нет. Он не может вспомнить. Его великолепная память, словно обидевшись за вчерашние возлияния, упорно молчит.
С парнем что-то не так. Герцог привык немного к другой реакции от людей, идущих на суд судьи последней инстанции. Этот не такой. Вместо того чтобы испытывать страх перед грозным судьёй, он с восхищением разглядывает золотую вышивку на его мантии. А ведь его жизнь на кону! И он не может этого не знать.
«Ах, эти провинциалы», — усмехнулся про себя судья, наблюдая за тем, как арестант заворожённо следит за узорами на его одежде. Может быть, он действительно невиновен? Или же страх лишил его разума? А может, ни то и ни другое. Просто парень хороший актёр и решил сыграть на гордыне судьи. Но тогда он глуп. Герцога Ювастириона на такие дешёвые трюки не развести. Да это и в принципе невозможно.
Близнецы крепко держали парня за плечи. Судья уже предвкушал, как легко будет разобраться в этом деле. Он легко читал провинциалов — их эмоции вырывались наружу, как пар из перегретого чайника. Их мысли и чувства были как на ладони, будто проектор выводил внутренний монолог прямо на их лбы. Да-да. Всё легко читалось, даже без сканирования нейронных сетей. Мысли прозрачные, как хрусталь. Чистый, незамутнённый разум.
Ювастирион величественно поднялся. Он знал своё дело.
Левая рука плавно потянулась к кристаллу с оттиском воли. Тонкие пальцы обхватили холодный артефакт, ощущая его энергетическую пульсацию. Правая рука медленно легла арестанту на темя. Молодой человек застыл в ожидании чего-то страшного. Ювастерион ладонью ощущал, как дрожит его испуганное тело.
«Сейчас ты почувствуешь настоящее правосудие, мальчишка», — подумал судья, чувствуя, как похмельная тяжесть начинает отступать перед волнением от процесса.
В воздухе запахло озоном. Кончики пальцев герцога начали излучать слабое голубое свечение. Процесс шёл своим чередом: левая рука активировала кристалл, проецируя воспоминания прямо в мозг судьи. Правая буквально «вгрызалась» в сознание арестанта, вытягивая из него образы. Это высшее мастерство, это магия. За всю свою жизнь он ни разу не ошибся. Никогда.
Герцог любил свою работу. Во время процедуры он преображался, становился другим человеком. Он словно парил в небе. Высоко. Над всеми. Упивался своей значимостью, своим величием. Никто. Никогда. Не мог оспорить его вердикт. Он судья последней инстанции.
«Какой восхитительный контраст», — отметил про себя судья. «Холодная точность технологии и горячая путаница человеческой памяти».
Пальцы обеих рук внезапно синхронизировали свечение. Зелёный свет означал бы правду, красный — ложь. Но произошло нечто странное: свечение замерло на границе цветов, переливаясь желтоватым оттенком.
Судья едва сдержал удивление. За всю его карьеру такое случалось впервые.
В этот момент в дверях появился майор Кельракис в сопровождении незнакомца. Они тихо присели у входа, чтобы не мешать, и стали наблюдать за происходящим.
Ювастирион на мгновение отвлёкся, увидев их, но затем вернулся к сканированию. Свечение наконец стабилизировалось: зелёный. Конечно же, зелёный. Другого и быть не могло. У него не бывает сбоев. Никогда.
Где-то в глубинах его сознания передатчики уже отправили данные в базу Совета Десяти Измерений. Его решение вступило в силу. Оно признаётся всеми. Оно неоспоримо. Оно истинно.
Решение принял не человек, а его нервная система. Он был всего лишь совершенным инструментом — выращенным в лаборатории, откалиброванным до микронной точности. Других таких нет.
— По первому вопросу суд выносит решение: оттиск памяти подтверждён. По второму: человек чист перед законом. Невиновен, — объявил он, сделав глоток коньяка из офицерской фляжки. Тепло алкоголя мягко разлилось по измученному похмельем телу. — У Альянса есть ещё претензии к этому молодому человеку?
«Интересно, может быть, виновато моё похмелье?» — подумал судья, пытаясь найти объяснение недавнему сбою.
Судья Ювастирион медленно перечитал документ, затем ещё раз. Его пальцы непроизвольно сжали пергамент.
«Массовые убийства? Аннигиляция? Но сканирование показало...» — мысли путались, голова ещё болела от вчерашнего, но его нейронные сети не ошибались... Никогда.