— Тогда мне нужно как-то тебя называть. Как насчёт... Ликаона? — Я вспомнил древнюю легенду об аркадском царе, превращённом Зевсом в волка за то, что тот подал к столу блюдо из человеческого мяса. — Только никаких «хозяев». Мы будем друзьями.
Вскарабкавшись на широкую спину Ликаона, я объяснил маршрут. Не удивительно, что он отлично ориентировался в этих краях. Уже через час мы стояли на пляже, у входа в наш с Мелинарис дом. В кладовой я собрал всё необходимое: верёвки, ремни, крючья и плетёную корзину для переноса детёныша по скале.
Кроме того, я прихватил запасной лук, колчан со стрелами и лампу, в которой роль огня выполняли ярко светящиеся жемчужины, обнаруженные нами на дне лагуны.
Я сделал глубокий вдох и переступил порог пещеры. Свет жемчужин в лампе Мелинарис дрожал, словно боялся осветить то, что ждало впереди. Первые шаги по скользкому полу отдавались эхом, будто сама пещера предупреждала: «Поверни назад».
Тоннель уходил вниз, петляя между сталактитовых колонн. Чем дальше я продвигался, тем ярче светились стены — тот же голубоватый минерал, что и в пещере Атразара. Их мерцание создавало жутковатую игру теней, превращая обычные камни в чудовищные силуэты.
Совру, если скажу, что не боялся. Боялся. До дрожи в коленях, до тошноты в горле. Весь мой разум орал: «Ты что, совсем дебил? Там же верная смерть!» Но... представить, что брошу Мелинарис на растерзание, — это в тысячу раз страшнее. Сейчас. Прямо сейчас. Если развернусь сейчас — потом в зеркало вообще смотреть не смогу. Нет, я её вытащу. Или сдохну, пытаясь.
Пальцы сами сжались в кулаки, будто спорили с трусливым мозгом, а ноги несли вперёд.
Воздух становился всё более едким. Запах аммиака обжигал ноздри, смешиваясь с чем-то сладковато-гнилостным. «Сфинкс рядом», — пронеслось у меня в голове. Кончики пальцев защелкали разрядами — моя новая способность всё ещё со мной.
Пещера внезапно расширилась в огромный зал. Холодный воздух гулял между сталагмитов, напоминая дыхание спящего дракона. Я замер, вглядываясь в полумрак.
И тогда увидел его.
Сфинкс лежал среди каменных столбов, сливаясь с ними. Его человекообразная морда с полузакрытыми глазами казалась почти безмятежной. Но стоило мне сделать шаг — и чудовище проснулось.
Звук, который он издал, нельзя было назвать рыком. Это был низкочастотный гул, заставлявший вибрировать кости. Сталактиты вокруг вошли в резонанс, усиливая волну.
Боль ударила в виски, будто кто-то вбивал гвозди прямо в мозг. Я упал на колени, чувствуя, как кровь пульсирует в глазных яблоках. «Это конец», — мелькнуло в сознании.
Но вдруг — пронзительный визг. Детеныш острозуба вцепился в крыло чудовища! Сфинкс взревел от боли, прервав смертоносный звук.
Я не раздумывал. Две молнии слились в одну ослепительную змею, ударившую прямо в голову сфинкса. Раздался хлопок — и череп взорвался, как перезрелый плод.
Я знал, что только что пережил. Инфразвуковая атака в диапазоне 7-13 Герц — «волна страха». Она не слышна ухом, но разрушает организм. Особенно уязвимы органы с богатым кровоснабжением: мозг, сердце, печень. Мощное излучение заставляет их буквально кипеть, приводя к мгновенной смерти. В военных лабораториях такие установки называли «мозгоплавильнями». Но времени размышлять об этом мне не дали.
Из-за колонн выскочили воины с такими же, как у Хетиве, татуировками — сыны хаоса. Стрела вонзилась мне в бедро прежде, чем я успел среагировать.
— А-а-аргх!
Я едва успел укрыться за сталагмитом. Сквозь пелену боли выпустил две стрелы. Одна нашла цель — воин рухнул с торчащей из глаза стрелой. Вторая пролетела мимо, упав к ногам шамана в головном уборе из перьев сфинкса.
Темнота накатывала волнами. Последнее, что я увидел — как шаман поднимает окровавленную стрелу, а его губы растягиваются в улыбке.
«Мелинарис... прости...»
Сознание уплыло в черную пустоту.
Сакля Атразара, Трон, недалёкое будущее
«Эх, Марсель, ну и простофиля же ты! — мысленно ворчал Атразар, шагая по комнате. — Попался, как наивный щенок на ярмарке!»
Он сжал кулаки, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Через сохранившуюся ментальную связь он пытался достучаться до сознания ученика:
«Проснись, глупец! Неужели не понял? Сфинкс детеныша использовал как приманку! Они охотятся за тобой — только ты можешь вернуть Мелинарис из пограничья. Этот старый шаман-извращенец мечтает...»
Атразар с отвращением сморщился, даже мысленно не желая досказывать эту мерзость. Вместо этого он сосредоточился, направляя в сознание Марселя потоки знаний — всё, что знал о тонких мирах, о пси-атаках, о способах защиты.
«Держись, мальчик мой. Твой организм сильнее, чем ты думаешь. Через неделю проснешься — и тогда покажем этим тварям, на что способен настоящий маг!»
В глубине души старик корил себя. Может, стоило подготовить парня лучше? Но нет — только через боль, страх и потерю приходит настоящее пробуждение силы. Он знал это по себе.