Усевшись рядом, я растерянно огляделась, ведь раньше никогда не была внутри таких машин.
– Уйди, не мешай, – услышала я опять уже знакомый голос.
Вздрогнув, оглянулась – водитель был в той же позе. А кроме нас двоих в кабине больше никого не было.
А голос…
Он был каким-то металлическим, скрипучим, не живым…
– Не дождёшься, – почему-то воспротивилась я этому голосу, понимая, что эта наглость с моей стороны может для меня добром не кончится.
Надо было любым способом остановить медленно катившуюся машину, и я принялась толкать водителя, чтобы хоть немного приблизиться к управлению. Но такое мне оказалось не под силу. Паника потихоньку прокрадывалась в мою душу, вытесняя и здравый смысл, и способность думать и рассуждать.
Я опять принялась двигать бесчувственного мужчину. Вспотев от натуги, беспомощно ударила его и закричала невпопад:
– Как же можно столько есть?! И что мне с тобой теперь делать?
Всё, что смогла в этой ситуации сделать – это фактически сесть ему на правое колено, достать до педали тормоза, переведя обеими руками рычаг скорости в нейтральное положение, и начала медленное торможение. Было жутко неудобно.
Когда фура всё-таки остановилась, я всё равно продолжала сидеть на колене этого толстяка, боясь убрать ногу с тормоза.
– Ну, вы даёте! – услышала я восторженный мужской голос знакомого уже полицейского, который успел первым отойти от шока и прибежать ко мне на помощь.
Я боялась повернуть голову в его сторону, как будто от этого машина могла опять тронуться с места.
Паренёк открыл дверь со стороны водителя, и, оценивая обстановку, крикнул:
– Олег, иди в другую дверь. Эй, вызовите кто-нибудь «Скорую»!
Через пару минут в кабину взобрался ещё один полицейский, который тут же принялся эвакуировать меня с колен водителя. Увидев бесполезность своих попыток оторвать меня от «насиженного места», он выругался и заорал на меня:
– Да отцепитесь вы уже! – но увидев, что костяшки на моих пальцах побелели, понял, что мою мёртвую хватку угрозами не пронять, и посмотрел на напарника.
– Всё хорошо, – услышала я вновь голос полицейского, который мне понравился. – Всё просто замечательно, – он говорил медленно, успокаивающе. – Вы просто молодец. Всё закончилось. Вот, пальчики расслабляем. Хорошо, а теперь – другую ручку. Я держу вас, – он протиснулся и помог мне освободить руки.
– Тормоз, – кое-как проговорила я от сухости во рту. – Я держу тормоз.
– Так мы же заглушили машину, – он поднял вверх связку ключей и показал мне её для достоверности, но, видя мой бешеный взгляд, ещё раз уточнил. – Всё, машина больше сейчас никуда не поедет.
– Да? – я удивлённо посмотрела на свои руки. – Это я всё-таки её остановила?
– Ну да, – мягко улыбаясь, проговорил он, подавая сигнал напарнику, чтобы помогал вытаскивать меня из кабины. – Больше здесь никого не было.
– А-а-а… – неопределённо протянула я и больше себе чем кому-то добавила. – Смогла, успела…
Спускаясь, я опять почувствовала боль в колене и, потирая ушиб, просто рухнула на обочину дороги – ноги не слушались.
Ребята колдовали с водителем, кое-как вдвоём откинув тело назад. Из их разговора поняла, что он жив, пульс слабый, но всё он же был.
– Видимо, сердечный приступ, – сделал вывод Олег.
Увидев, что я выбралась из кабины, ко мне бросилась дочь и больше от меня не отходила.
В этот момент мы услышали вой сирен «Скорой помощи». Все облегчённо вздохнули, ведь наш водитель машины-убийцы всё это время не подавал признаков жизни, хотя и был ещё жив, но надежда на его спасение гасла с каждой минутой.
Один из полицейских выбежал встречать машины. По его уверенности было видно, что ему не раз уже приходилось быть в подобных ситуациях на дороге: первую машину он сразу отправил ближе к кабине больного мужчины, вторую – на обочину, поближе ко мне.
Из этой второй ко мне выскочил врач с чемоданчиком.
– Как себя чувствуете? – приступив к осмотру, он стал задавать соответствующие вопросы.
– Неплохо, – ответила я и, махнув рукой в сторону другой бригады врачей, добавила. – По сравнению с ним, – тут я попыталась улыбнуться.
– Шутите… – он тоже улыбнулся. – Значит, уже всё не так уж и плохо. А коленочки-то хорошо ободрали, – он надрезал и так порванные штанины, которые пропитались кровью, и начал обрабатывать мои вдруг заболевшие колени.
– Ох, – тихо простонала я, мне стало стыдно за свою несдержанность.
– Мам, больно? – посочувствовала дочь.
– Потерпите, сейчас всё уже закончится, – он оглядел место происшествия. – И где вас угораздило их так ободрать? Он что, вас сбил? – врач указал рукой на грузовик.
– Нет, я сама.
– Что значит – сама? – не понял медик, посмотрел на меня с удивлением и уточнил. – Сами под машину бросились?
– Нет, когда в кабину пыталась забраться, – заметив, что он ничего не понял, я добавила. – Ну… Машина ещё ехала, когда нога соскользнула со ступеньки кабины.
Но этим своим объяснением я совсем его запутала. Хорошо, что в этот момент подошёл полицейский и поинтересовался моим самочувствием.
