– Женоненавистник?
– Безутешный вдовец.
– Я вас проверяла! Идемте, мой желудок не выносит, когда я его игнорирую.
Клара включила систему видеонаблюдения и сигнализацию, погасила свет и заперла дверь. Прогуливавшийся по тротуару Питер сделал им знак, что закончит разговор и присоединится к ним.
– У вашего друга сотовый с вечной батарейкой? Или он ворует энергию у собеседника?
– У него самого такой переизбыток энергии, что он их сам подзаряжает.
– Охотно верю. Идемте, нам на ту сторону.
Джонатан и Клара вошли в японский ресторанчик и сели за столик в кабине. Джонатан передал Кларе меню, и в этот момент в зал, громко хлопнув дверью, ввалился Питер.
– Чудное местечко! – похвалил он, садясь. – Извините, что заставил ждать. Я надеялся на разницу во времени – офис в Бостоне еще не открылся, но волка ноги кормят.
– Проголодался? – спросил Джонатан.
Питер открыл меню и немедленно положил его на стол. Вид у него был раздосадованный.
– Вы действительно любите сырую рыбу? Лично я предпочитаю пищу, не напоминающую мне о живых созданиях, из которых ее приготовили.
– Вы давно знакомы? – полюбопытствовала Клара.
Обед удался. Питер пустил в ход все свое обаяние и очень веселил Клару. Он незаметно нацарапал на бумажной салфетке несколько слов и вложил ее Джонатану в ладонь. Тот развернул записку на коленях, прочел, скомкал и бросил на пол. На небе собирались тучи. Из окна галереи с картины старого русского художника лился на лондонскую улицу свет вечного лета.
После обеда Питер отправился в офис «Кристи», а Джонатан с Кларой вернулись в галерею. Всю вторую половину дня он просидел на табурете перед картиной, изучая через лупу мельчайшие детали и занося в большой блокнот свои умозаключения.
Ближе к вечеру появился посланный Питером фотограф и немедленно занялся установкой аппаратуры. Слева и справа от картины на треногах закрепили большие белые зонты, соединенные проводами с профессиональной камерой 6х6.
В вечерних сумерках витрина озарилась десятками вспышек. С улицы могло показаться, что внутри галереи разразилась гроза. В конце рабочего дня фотограф убрал аппаратуру в заднюю комнату и распрощался с Джонатаном и Кларой, пообещав вернуться на следующий день в тот же час и заняться второй картиной. Пока Клара провожала его, Джонатан удостоверил подлинность подписи. Это действительно была картина Владимира Рацкина «Обед за городом», выставлявшаяся в начале века в Париже и перед войной, в Риме, а теперь войдет в следующий комментированный каталог работ художника.
Джонатан давно чувствовал усталость – сказывалась разница во времени. Он предложил Кларе помощь, но она отказалась, сославшись на недоделанную работу.
– Я очень вам благодарен за этот замечательный день, – сказал он.
– Я тут ни при чем, – смущенно ответила она, – благодарить нужно его. – Клара кивнула на картину.
Выйдя на улицу, он с трудом сдержал зевок, обернулся и взглянул Кларе в лицо.
– Я собирался задать вам тысячу вопросов.
Она улыбнулась.
– У нас впереди целая неделя. Отправляйтесь в гостиницу и поспите, я весь день удивлялась, как это вы держитесь на ногах.
Джонатан махнул ей на прощанье, Клара подняла руку, и черное такси затормозило у тротуара.
– Спасибо, – поблагодарил Джонатан, сел в машину и снова помахал ей из окна.
Клара вернулась в галерею, заперла дверь, подошла к окну и проводила такси задумчивым взглядом. Еще в ресторане ее начал мучить вопрос: не встречались ли они с Джонатаном раньше? Эта мысль не давала ей покоя. Когда он разглядывал картину, сидя на табурете, некоторые его жесты показались ей знакомыми. Но сколько бы она ни ломала голову, связать ощущение с местом или датой не удавалось. Она пожала плечами и села за письменный стол.
Войдя в свой гостиничный номер, Джонатан увидел мигающую красную лампочку на телефоне. Он положил сумку и снял труб-ку, чтобы прослушать сообщение. Голос Питера звучал как всегда бодро. Он хотел довести до сведения друга, что их пригласили на вернисаж с последующим ужином в модном ресторане, и не преминул уточнить, что «еда будет настоящая, приготовленная». Питер назначил встречу в холле в девять вечера.
Джонатан скрыл от себя самого причину легкого разочарования и оставил Питеру звуковое сообщение: он устал, хочет выспаться, они встретятся утром. Следующим он набрал номер своей бостонской квартиры, но не преуспел: очевидно, Анна работала в мастерской и отключила звонок или вообще ушла из дома и забыла включить автоответчик. Джонатан разделся и вошел в ванную.
Приняв обжигающе горячий душ, он облачился в пушистый халат, устроился в спальне и перечитал свои записи. Внизу исписанной мелким почерком страницы он сделал небольшой рисунок. Особым талантом он не отличался, но профиль Клары трудно было не узнать. Джонатан со вздохом отложил блокнот, погасил свет, заложил руки за голову и стал ждать прихода сна.