Снова вздохнув, как старый дед, она плюхается обратно так, что я вижу всё, что до того скрывалось под подолом её короткого платьица.
— А то!
И по хищной ухмылочке понимаю, что всё пошло не по плану. Что чаши весов качаются, и мы вот-вот поменяемся ролями. Секунду мешкаю, соображая, как дальше быть.
Этой секунды Петровне хватает, чтобы окончательно перетянуть инициативу на свою сторону.
Она наклоняется, и её полуобнажённая глубоким вырезом грудь едва не касается моего лица. Вытаскивает из-под моего затылка мою же ладонь и, положив на себя, с силой стискивает её бёдрами.
— Думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь, — шепчет горячо, нависнув надо мной. — Давно смотришь. Хочешь меня, да?.. — И сама выжигает на мне узоры взглядом.
Но ещё через мгновение (что кажется мне вечностью), не выдерживает и смачно прыскает со смеху. — Ха-ха-ха!.. Алекс!.. ты б себя видел!.. Ты испугался, блин… ты в натуре, блин… испугался!.. Ха-ха-ха!..
Пока её рвёт от ржача, у меня есть время собрать весь пазл. Спокойно, это была всего лишь игра. И Натали не так проста, как кажется...
— Ты даже позеленел, по-моему, — никак не может она успокоиться. — Алекс… родной… да ладно… не думала… что тебя реально можно этим шокировать! Может, ты вообще ещё девственник, мачо ты наш недоделанный?!
— Ты его любишь? — резко обрываю я.
— Кого? — выдавливает сквозь потухающий приступ смеха.
— Севу. Любишь?
— Да какая тебе разница! — с пол-оборота заводится она. — Люблю!
— Тогда отпусти его, Натах. Ему с тобой плохо. Он скоро вздёрнется, если ты его не отпустишь…
— Что?! — Она вскакивает с кровати. — Ты охренел, Свиридов! Займись уже своими отношениями, не лезь в наши!
Следую за ней, пытаюсь её вразумить:
— Я и не лез бы, но я вижу, что с ним творится. Я тебе серьёзно говорю, хреново ему с тобой. Ему и без тебя хреново, а с тобой вообще вилы!..
— Заткнись, блин, Свирид! — Натаха зажимает ладонями уши и пытается от меня отвертеться, бродя кругами по комнате. — Не надо мне ничего говорить! Ты сам нихрена не знаешь! Это наши с ним дела, ты не лезь!
— Ваши, мать вашу, ваши дела?! Ты ему руку расхреначила! Это по-твоему любовь?! Ты из него кровь сосёшь, Натах, он не выдерживает уже!
— Если надо будет, я вообще его прикончу! Да, я убью его, ясно, но он будет мой!!!
Тут меня окончательно ломает её поведение. А ещё больше — взгляд, практически полностью утративший связь с внешним миром.
— Понял?! Мой!.. Мой!!! Мой!!! — продолжает дико орать она.
Даже, когда я понимаю, что с таким припадком мне не справиться, и что лучше самому свалить, пока ещё в адеквате.
Даже, когда вылетаю в коридор, срываю с крючка шмот и, на ходу обуваясь, бахаю дверью.
Глава 28
*Она*
Я не знаю, о чём с ним говорить. В голову лезут совершенно ненужные сейчас, «неправильные» мысли. Вспоминается наш поцелуй: шершавость влажного бинта на щеке, металлический привкус его губ, мятное дыхание, ласка холодных пальцев. И меня всю выкручивает от туманного сплетения чувств вины и тоски, от желания немедленно обнять его, такого хорошего, тёплого, доброго, почти родного, и понимания, что не стоит этого делать.
Но, то ли оттого, что Артём сам как-то слишком обречённо молчит, то ли оттого, что мы с ним двинулись той же дорогой, что и в день знакомства, мне удаётся на время отбросить все загоны и попытаться завести с ним непринуждённую беседу.
— Как ты себя чувствуешь? Выспался?
— Дааа, — усмехается он с явным облегчением. — Ещё как. Я столько не спал, наверное, никогда в жизни.
От бессменно милой улыбки становится легче и как будто даже светлей, несмотря на дрянную промозглую погоду и густые осенние сумерки.
— Везёт же! А как там твой котёнок поживает? — вспоминаю я.
— Нормально. Ест только много, — бодро отвечает Артём. Но, вздохнув, продолжает уже не весело: — Я вот не знаю, что с ним делать. Холодно становится, ночью вообще уже холодно. Нужно найти ему какое-то место.
— Хочешь, я его себе возьму?! — не подумав, предлагаю я.
И тут же осознаю, что зря я это сделала. Вряд ли дядя Витя обрадуется ещё одному приживальцу, и моё желание порадовать Артёма может дорого мне стоить.
— Правда, возьмёшь? — с сомнением переспрашивает он.
— Ну, или хочешь, можешь ты взять… — иду я на попятную.
Дура! Если он мог бы, он бы это сделал!
— Да я сам дома редко ночую, — вздыхает Артём, и я ещё больше корю себя за глупость.
Ситуацию выправляет неожиданно вспомнившийся мне стишок. Откуда он в моей голове, я сама не знаю, но почему-то именно сейчас меня распирает прочесть его:
— А дальше не помню, — смеюсь я. — А, кажется, вспомнила! Ла-ла-ла, а концовка там такая:
Я своего добиваюсь: на лице Артёма снова расцветает улыбка, а в глазах загораются привычные ясные искорки.
