Прошу его войти внутрь под предлогом разговора о Тёме. А сама никак не могу успокоиться. Продолжаю потеть, краснеть, или бледнеть, рвать космы и трястись мелкой дрожью — сейчас не лучшее время для того, чтобы остаться с ним наедине. Я боюсь не сдержаться. Боюсь, что у меня сорвёт крышу, и я признаюсь ему в том, в чём признаваться сейчас никак нельзя. Не дотянув до того самого «момента», не поняв, могу ли я рассчитывать хоть на какие-то ответные чувства, кроме презрения или жалости.
Наташа пригласила меня на свой день рождения. Обещала, что Алекс будет там. Но у меня не хватило ума и терпения просто дождаться этой даты. Так хватит ли у меня сил выдержать наш предстоящий разговор?..
— Такое себе местечко для свиданок, — доносится до моих ушей.
Он присаживается на противоположную скамью, у окна. Облокачивается на колени и, в отличие от меня, выглядит довольно расслабленным и, кажется, даже весёлым.
— И разговор содержательный.
Наконец я улавливаю, что это упрёк, но почему-то так мне становится легче.
— Его же не было сегодня. Я хотела узнать, с ним всё хорошо? — уже смелее интересуюсь я.
— Позвони ему, узнаешь, — легковесно выдаёт Алекс.
Да, я помню, он просто мастер «разруливать» по щелчку…
— У меня, кажется, нет его номера.
— Не вопрос, я дам.
Не успеваю вдохнуть, как он оказывается рядом, касается плечом моего плеча, бедром — бедра, и живо и невесомо пробегает своими красивыми пальцами, до которых так и тянет дотронуться, по воскресшему экрану смартфона.
— Готова записывать?
От его запаха, такого до смерти притягательного, дурманящего и отрезвляющего одновременно, опять кружится голова, и мне с трудом удаётся сдерживаться…
Учащённо киваю, копаюсь в рюкзаке, лишь бы не смотреть на него.
Лишь бы он не понял, что со мной творится.
— А лучше, хочешь, провожу тебя к нему? — Поднимаю взгляд и натыкаюсь на его горящие, с задорным прищуром, глаза. — Он немного захворал, ему сейчас не помешает поддержка. Ну что, погнали?
— Давай… — рассеянно блею я.
Мне остаётся лишь принять правила игры. В любом случае, это шанс побыть с ним подольше.
Мы выходим из школы и вливаемся в приглушённую серо-рыжую палитру осени. Под ногами мокрые листья, на Алексе жёлто-коричневая, в тон этим листьям, куртка. На мне бежевая парка и новые ботинки-сапоги со шнуровкой и тракторной подошвой, в которых я почти с него ростом.
И этот факт не остаётся без внимания.
— А ты подросла, — замечает он.
— Стараюсь, — отзываюсь я.
И считаю, что тема закрыта, но он продолжает:
— К Севе тянешься? Если что, ему мелкие девчонки больше нравятся. Он же романтик, хочет на руках всех таскать.
— Всех? А как же его Наташа?
— Да там у них всё сложно. Точнее, кончилось давно. Просто так, от нефик делать, друг друга изводят.
Я ощущаю, как мой, не успевший восстановиться пульс, разгоняется снова. Что он опять делает? Для чего все эти намёки?
И пытаюсь сменить тему.
— А ты? Не романтик? На руках носить никого не планируешь?
— Я предпочитаю, чтобы носили меня, — озорно бросает он. — И мне любая девчонка по кайфу, лишь бы смогла поднять меня, как балерину.
От возмущения я не сразу нахожусь, что ответить.
— Хочешь тест? Поднимешь? — Внезапно он оказывается сзади и, надавив мне на плечи, делает попытку наскочить на меня со спины. — Держи меня! Подхватывай за ноги! Ну, чего ты, держи давай!..
— Ты дурак?! — вырывается у меня. — Что ты делаешь?
— Вот видишь! — Тут же отпустив, он позволяет мне вывернуться и шокированно оглядеть его обнаглевшую, высокомерно задранную физиономию. — Ты не справишься, мать! У тебя нет шансов!
На миг меня пришпиливает, словно мотылька на булавку, его издевательский, но в то же время въедливо-внимательный взгляд и полное осознание: он не шутит! Он всё понимает и даёт мне от ворот поворот заранее, чтобы я даже не думала признаться ему в чувствах.
Но в следующую секунду я отметаю эту мысль — ну не может быть он настолько проницательным! Да, я торможу и залипаю на его улыбку, но, в целом же, веду себя адекватно? Не вешаюсь ему на шею откровенно, не мотаю сопли на кулак, хотя бы при нём, и вообще, интересуюсь больше не им, а Тёмой…
Кстати, о Тёме...
— Это было не смешно. Артём бы себе такого не позволил!
Не знаю почему, но меня так и подмывает задеть эту, «клоунскую» сторону его личности за живое.
— И именно поэтому мы идём сейчас к нему!.. Кстати, давай за апельсинами заскочим? Их в киношках зачем-то в больницу всегда приносят.
— Он что, в больнице? — ужасаюсь я.
— Нет. Но апельсины уважает…
Ближайшей к нам продовольственной точкой оказывается магазин «Атак». Зайдя внутрь, я сразу же направляюсь к стойке с овощами и фруктами и упускаю тот момент, когда Алекс, отстав от меня, куда-то на время пропадает. А потом вдруг слышу сзади его голос:
— Я соврал. У тебя есть шанс! Один из миллиона, не упусти его!
Оборачиваюсь и вижу, что он забрался в магазинную тележку. Люди смотрят на него, кто-то улыбается… А я не знаю, как быть… Почему он ведёт себя как придурок?
— Не хочешь нести, вези меня!.. Эй, иди, говорю, сюда, вези меня!
