На последнем повороте дороги, после которого Чашмаи-поён скрывался, Акбар сел на камень и посмотрел на родной кишлак. Желтые, коричневые, оранжевые деревья осыпали последние листья, холодный дарвазский ветер гнал их по плоским крышам кибиток и сбрасывал в Сур-хоб. Над всем кишлаком поднимался могучий чинар, росший во дворе интерната. Крона дерева была теперь прозрачна, и Акбар видел фигурки ребят, бегавших на дворе. Первый раз в жизни почувствовал Акбар, что от него зависит что-то важное и серьезное. От него одного зависит выполнение задания. Никто ему не поможет, не подскажет и не защитит. За подкладкой старого халата был зашит комсомольский билет. Акбар ни за что не хотел с ним расставаться, хотя знал: если билет найдут басмачи, его ожидает смерть. Ему казалось, что эта маленькая книжечка удесятеряет его силы.
Двое суток поднимался Акбар в горы. К Камароу подходил ночью. Ноги болели. Глаза слипались. Около кишлака повеяло теплом. На Акбара с хриплым лаем бросились овчарки. У дороги в небольшом ущелье ночевало стадо. Овцы, встревоженные лаем собак, заметались.
— Асаг! Асаг! — отогнал собак бородатый чабан.— Откуда, бача? Иди к костру,— приветливо позвал Акбара пастух. Акбар узнал в старом чабане вечного батрака Сангина, у которого он был когда-то подпаском. Это была одна из многочисленных отар Караишана. Накормив Акбара шурпой и расспросив о событиях в кишлаке, старик рассказал:
— Баи собирают сюда скот со всех горных пастбищ. Весной думают куда-то угонять. Этот приказ передали от самого Караишана. Сангин не видел хозяина уже больше года. Скрывается мулла где-то в самых верхних кишлаках и готовит банды. Собирается прогнать кафиров — русских из Чашмаи-поён.
Старик совсем стал дряхлым, всю ночь кашлял и молился. Акбару было жаль его.
Рано утром вышел комсомолец обратно в Чашмаи-поён. Первое задание было выполнено. Скот, который баи готовили в подарок эмиру, красноармейцами был задержан и пригнан в Чашмаи-поён.
Зима в том году выдалась необыкновенно суровой. Чашмаи-поён засыпало мокрым тяжелым снегом. С горы Хирс с глухим шумом срывались обвалы. Снежная лавина вперемежку с камнями подходила вплотную к северной окраине кишлака. Тропинки по улицам превратились в снежные тоннели. Кишлак затих. Только в крепости у аскаров кипела жизнь. Боевая учеба не прекращалась.
Васильев строго следил за четким исполнением распорядка дня. Физическая подготовка, стрелковый тренаж, штыковой бой, политзанятия — шли строго по расписанию, независимо от погоды. Командир готовил красноармейцев к возможным боям.
Аскары не скучали, из крепости слышались бодрый смех, песни. Но особенно интересными были длинные зимние вечера. У аскаров эту зиму жил Ульян Иванович. Он возвратился с Дарваза похудевший, но веселый и счастливый. Сейчас он обрабатывал результаты разведки, что-то записывал в толстые красивые тетради.
Вечерами в комнату, где жил геолог, собирался весь небольшой гарнизон во главе с командиром Васильевым. Ульян Иванович организовал для красноармейцев своеобразный вечерний университет. Он рассказывал о происхождении земли, животных, об образовании минералов, о возможности жизни на других планетах.
Акбар вместе с Шерали каждый вечер прибегали к Портнягину. Садились где-нибудь в уголок и жадно слушали. Кибитка для ребят превращалась то в волшебный корабль, несущийся по бескрайнему первобытному океану среди чудовищных животных: ихтиозавров, бронтозавров, то в ракету, летящую к остывающему Марсу.
Не менее внимательно слушали и красноармейцы. Это было время, когда весь народ обширной, бедной страны, еле оправившейся от разрухи, сел за буквари, учебники и утолял вековую жажду знаний.
После рассказа геолога начинались обычно вопросы, чаще всего наивные и смешные... Но Ульян Иванович умел на них тактично отвечать и разъяснять заблуждения слушателей.
— Ульян Иванович! — спрашивал украинец Галанза,— скажите мени: коли земля така важна и ни на кого не опирается, то чому вона не падает в тар-тарары?
— Земля никуда не может упасть,—отвечал Портнягин.— Она уравновешена притяжением солнца и других планет. Если вы привяжете шарик на веревочку и будете вращать вокруг головы, то он никуда не полетит. Так и земля: только вместо веревочки на нее действует сила притяжения.
— Товарищ Портнягин,— любопытствовал татарин Хабибулин,— вот вы говорите на земле давно-давно жила всякая разная скотина больших размеров, а человека тогда еще не было. Скотина вся передохла, а кто же ее видел и рассказал про нее?
Красноармейцы фыркали в кулаки. Но Ульян Иванович серьезно отвечал:
