— Вопрос товарища Хабибулина интересный и правильный. Я на него отвечу. Рассказала нам о развитии животного и растительного мира на Земле — сама Земля. Обратите внимание на вертикальные обвалы гор. Вы увидите, что гора состоит из нескольких слоев. Слой камня, песчаника, гальки, глины и т. д. Слои эти различны не только по содержанию, но и по цвету. Каждая эпоха оставила на земле свой след. В этих слоях ученые археологи находят остатки растений, животных и по ним определяют, в какую эпоху эти животные жили, каковы были их размеры, чем они питались.
Вот здесь на горе Хирс, в одном из обнаженных слоев вы можете найти остатки ракушек, которые водятся только в море. Откуда они взялись? Море от Чашмаи-поён находится за тысячи километров. Это значит, что территория Таджикистана много миллионов лет тому назад была морским дном. Какие животные обитали в то время в море, ученым рассказывает вот этот самый слой.
Портнягин показывал слушателям аккуратно сложенные на полке разноцветные камни: сверкающие кристаллы кварца, празднично нарядные вкрапины турмалина и бирюзы. Из маленького мешочка на бумагу высыпал золотой песок.
— Будет время сюда придут тысячи рабочих и сотни машин. Все эти богатства будут собственностью народа, а пока они лежат в горах, не приносят никому пользы,— говорил мечтательно геолог.
С последним осенним караваном из Душанбе в Чашмаи-поён прибыл помощник Портнягина Назир Исламов. Исламов хорошо владел русским языком, знал много стихов, играл на всех музыкальных инструментах и пел. Появление Исламова еще более скрасило суровую зиму в Чашмаи-поён. По воскресеньям в крепости организовывались самодеятельные концерты.
Акбар и Шерали на них обязательно присутствовали и были буквально влюблены в нового геолога. Но это впечатление испортил один случай.
Акбар как-то встретил Исламова, когда мчался по двору крепости с чайником. Степан-ака послал его к роднику за чистой ключевой водой. Сегодня друг Акбара был свободен от нарядов и они решили побаловаться чайком с ароматным сушеным урюком.
— Эй, бача, куда бежишь? Кто ты такой и почему здесь в крепости у аскаров? — строго спросил Исламов Акбара.
Акбар растерялся. Остановился. Отдышавшись, ответил:
— Я бегу к роднику за водой.
Геолог улыбнулся:
— В батраках у аскаров? Прислуживаешь?
— Я сюда прихожу просто так. Нахожусь у Степан-ака, когда он свободен. Он мне разрешает.
Незнакомец похлопал Акбара по плечу.
— Правильно, бача, ходи! Здесь тебя многому научат. Интернационал!
Акбар так и не понял: пошутил с ним геолог или посмеялся над ним. Но впечатление от этой встречи у Ак-бара осталось неприятное. Невзлюбил помощника Портнягина и Степан-ака. Когда Исламов разговаривал с бойцами и говорил очень смешные вещи, Степан даже не улыбался. Акбару про Исламова говорил:
— Языком кружева плетет, хвостом виляет, а зубы скалит. Не по душе он мне!
Ранней весной Портнягин снова ушел на Дарваз. Красноармейцы с грустью провожали своих друзей.
Акбар долго просился у Ульяна Ивановича взять его с собой. Он готов был бросить интернат и учебу, но геолог ласково и настойчиво сказал:
— Тебе надо учиться. Все впереди. У природы много тайн. Хватит и для тебя!
* * *
...До сих пор нам не удалось установить, кто же ушел из Чашмаи-поён в Янги-Базар с донесением командира отряда Васильева. Если донесение попало в милицейский архив, где мы нашли его с Ермаком, значит оно было доставлено по назначению. Этот человек был свидетелем всего боя и мог многое рассказать. Из всех оставшихся в живых участников тех событий, с кем мы не беседовали, был учитель Алимшо Саидович. Степан Иванович Карев — директор машиностроительного завода, скоропостижно скончался и нам не пришлось с ним повстречаться. Бахор Хусаиновна, жена полковника Ганиева, была все время на гастролях то за границей, то по республикам Союза. Надо было ехать в Чашмаи-поён. Мы с Ермаком установили для себя режим жесткой экономии, временно отказались от посещения кино, кафе, пили только газированную воду, питались в чайхане серыми лепешками и кок-чаем.
В результате нам удалось сэкономить на автобусные билеты в Каратегин.
* * *
В Чашмаи-поён, после душанбинской жары, было прохладно. Чувствовалась близость ледников и снежных вершин. По рассказам Ганиева и Шерали Байматовича, Чашмаи-поён представлялся нам маленьким горным кишлаком. Что могло произойти на такой отдаленной окраине республики среди бездорожья и неприступных гор? Но здесь нас ждали еще более радостные открытия, чем в Кара-Боло.
На окраине поселка, у самого подножия горы Хирс стояло красивое двухэтажное здание геологической экспедиции с обширными службами, мастерскими, гаражами. Центр кишлака был застроен двухэтажными современной архитектуры домами, которые ничем не отличались от душанбинских. Там, где когда-то теснились глинобитные кибитки,— стояли деревянные финские домики. Самым большим и красивым зданием, как и везде в наших кишлаках, была школа.
