— Носи, парень, бедняку все сапоги по ноге.
Теперь Акбар был одет, как красноармеец. Шерали завидовал ему.
Шариф-ака первое время сердился на приемыша, запрещал ему ходить к аскарам.
— Каждое дерево своему саду шумит. Ты правоверный. Они кафиры. Соприкасаясь с ними, ты навлекаешь на себя кару аллаха, нечестивец! — кричал старик каждый раз, как мальчик прибегал из крепости домой. Но Акбар не боялся больше аллаха. После случая с Караиша-ном в пещере Рошткала вера мальчика в его силу поколебалась. А сад, который шумел в крепости у аскаров, был куда интереснее того, что видел Акбар дома, поэтому ему хотелось, чтобы его дерево шумело новому саду.
Как-то раз Степан взял Акбара на стрельбище. Мальчику дали несколько раз выстрелить из винтовки и бросить в ущелье гранату-лимонку.
Со стрельбища Акбар возвращался гордый. В кармане лежали два винтовочных патрона, давшие осечку. Он припрятал их в карман тайно от Степана. Очень уж хотелось показать их Шерали, а то друг мог и не поверить, что аскары брали его на стрельбище.
Когда Шерали прибежал к Акбару на пастбище, они решили положить эти патроны в огонь и взорвать. Костер разгорался медленно. Бросив патроны в огонь, мальчики спрятались за камень. Взрыва не было долго. Акбар выглянул из-за камня и ужаснулся: по узенькой тропинке, где был разложен костер, шел ишак Муллоджана. Подойдя почти вплотную к костру, он с любопытством уставился на огонь, не зная, как пройти дальше.
Муллоджан только что женился и после уплаты калыма у него остался единственный ишак, на котором он делал всю работу по хозяйству. Акбар схватил маленький камень и швырнул в ишака, намереваясь отогнать его от костра, но упрямец только мотнул головой и подошел еще ближе к костру. В это время раздался взрыв. Перепуганный ишак поднялся на дыбы и, сорвавшись с тропинки, полетел в пропасть. Когда мальчики спустились на дно ущелья, ишак лежал на боку, брыкаясь задней ногой, как будто хотел кого-то лягнуть. Через несколько минут нога вытянулась и ишак затих.
— Сдох! — испуганно выдохнул Шерали.— Бежим! Муллоджан нас убьет! — Но Акбар не сбежал. Подавленный свалившимся на него несчастьем, Акбар шел к кибитке Муллоджана и думал:
— Может быть, Шариф-ака был прав. Аллах покарал меня за дружбу с русскими. Теперь придется пойти в батраки к Муллоджану. Отрабатывать стоимость ишака.
Муллоджан сначала не поверил, что его ишак мертв. Это было равносильно его собственной смерти. Ишак был единственной надеждой поправить хозяйство, купить лошадь, баранов. А что может делать дехканин без ишака и коня?
Увидев дохлого ишака, Муллоджан страшно закричал и бросился на Акбара.
Мальчика могли спасти только ноги, и он, промчавшись стрелой по кишлаку, с криком вбежал к аскарам в крепость. Муллоджана часовой не пустил. Рассвирепевший дехканин кричал:
— Пустите меня! Этот сын шайтана убил моего последнего ишака! Я оторву его поганую голову!
Командир отряда Васильев, узнав в чем дело, расхохотался. Велел пропустить Муллоджана в крепость и сказал:
— Акбар не виноват. Это мы не доглядели и дали ему возможность взять с собой патроны. А ишака мы тебе, Муллоджан, дадим.
Муллоджан уходил из крепости с молодым ишаком. У аскаров их было несколько десятков. Боеприпасы, продовольствие, дрова, воду — все в то время приходилось возить на этих выносливых Животных.
А Акбар, уже считавший себя батраком Муллоджана, с благодарностью смотрел на командира отряда Васильева. Он еще раз убедился, что аскары его верные друзья и защитники.
Степану за оплошность пришлось отстоять три наряда вне очереди, но он об этом Акбару не сказал.
Шариф-ака после случая с ишаком Муллоджана еще больше стал ругать Акбара за связь с аскарами.
Но вот произошло событие, которое заставило Шариф-ака изменить свое мнение по этому поводу. Как-то, выпив пиалу своего жидкого чаю, Акбар вытащил из кармана обрывок газеты и стал по слогам читать при мерцающем свете сандала:
— Элек-три-фи-ка-ция — глав-ная за-да-ча Со-вет-с-ской вла-с-ти.
Шариф-ака сначала не обращал внимания, а потом стал прислушиваться. Подсел поближе к Акбару. Удивленно спросил:
— Ты, бача, вправду знаешь эти значки?
— Знаю, Шариф-ака. Меня Степан-ака научил.
— И ты можешь прочитать, что тут написано?
— Могу, Шариф-ака! — с гордостью сказал мальчик.
Старик был потрясен. Он преклонялся перед грамотными людьми. Считал их угодными всемогущему аллаху. За всю жизнь он видел только одного грамотного человека — Караишана. А сейчас его приемыш, безродный сирота, читает газету. На чужом языке. Шариф-ака искренне считал, что общение с русскими принесет Акбару несчастье, а они обучили его грамоте! Старик всю ночь не спал. Ворочался с боку на бок. Утром, нарядившись в новый халат, ушел в крепость к аскарам. Разыскал Степана и долго благодарил за то, что тот выучил Акбара читать. С тех пор Шариф-ака реже ругал мальчика за дружбу с красноармейцами.
