Она обернулась через плечо, изящно изогнув длинную шею. Гектору показалось, что его голова вот-вот лопнет: он действительно никак не мог понять эту строптивую переменчивую девушку. Если она не рассердилась, то чем тогда недовольна?
Его озадаченный вид говорил сам за себя. Имельда вздохнула и продолжила уже спокойнее:
— Ты пригласил меня в уединённое место. Мы вместе наблюдали закат. А в самый романтичный момент ты просто…
Её щёки вспыхнули, и она осеклась. Меньше всего ей хотелось вести себя так же, как вели многие другие девушки их городка: если попадался нерасторопный кавалер, они намёками и капризами подталкивали его к желаемым действиям, крутя беднягой так, как им вздумается. Имельда вовсе не собиралась строить из себя то, чем не являлась, и раз Гектор даже ни разу не попытался поцеловать её — что ж, может, она всё придумала на пустом месте? Ей мечталось, что робкий юноша позвал её на свидание, наконец-то решившись открыть свои чувства, но вдруг Ривера просто хотел показать ей красивое место — и только? Она была так избалована мужским вниманием, что привыкла воспринимать тех, кто стремился искать её общества, как влюблённых в неё без памяти, но с этим музыкантом вечно всё шло не так, как всегда.
От мысли, что Гектору она совсем не нравится, Имельде отчего-то сделалось так горько, что в глазах защипало, и, с досады топнув ногой, она опять устремилась прочь.
Гектор некоторое время стоял неподвижно, разгадывая её слова, а потом, чуть ли не подпрыгнув, заулыбался с облегчением. Если хоть на мгновение допустить, что его новое предположение — правда, то…
Нагнал её Гектор быстро: уж если на что годились его долговязые ноги, так это на то, чтобы нестись быстрее ветра.
— Имельда! — он поймал её за кисть и развернул к себе. — Прости, я — совершеннейший балбес.
Она поджала губы и ждала, что он скажет дальше.
— Я совсем запутался… Когда я тебя пригласил, то даже не думал, что ты согласишься, но ты пришла, но я не надеялся, что это значит, что, возможно… — затараторил Гектор, вот только мысли мешались, и вскоре он сбился и умолк.
Нервно взлохматив волосы, Гектор переминался с ноги на ногу, готовый к тому, что Имельда окончательно выйдет из себя — ещё бы, такой недотёпа кому угодно осточертеет. Поэтому он не сразу сообразил, что происходит, когда его вдруг заключили в жаркие объятия.
Недоброжелатели говаривали, что Имельда Герреро холоднее, чем лёд на горных вершинах. Однако любой, кто видел её поющей или танцующей, не мог не признать очевидного — внутри скрывался бешеный темперамент.
Она целовала Гектора так, словно это был единственный поцелуй, отпущенный им судьбой. Лишь когда у обоих перехватило дыхание, они оторвались друг от друга, и Гектор, слегка покачнувшись, провёл ладонью по лбу, вытирая испарину.
— Я с тобой скоро чокнусь, Имельда, — ошалело прошептал он.
Комментарий к В жизни — II
У автора день рождения — автор отмечает публикацией главы :))
*Отсылка к английской версии песни “Я с тобой скоро чокнусь”, где есть такие строки:
Where should I put my shoes
Ay, mi amor! Ay, mi amor!
You say put them on your head
Ay, mi amor! Ay, mi amor!
========== В смерти — III ==========
Редкий скелет из мира мёртвых менял ремесло, освоенное в мире живых. Если ты был музыкантом — то продолжишь выступать, если сапожником — продолжишь мастерить обувь. Но в некоторых случаях Гектор недоумевал: какой смысл эти профессии имеют среди тех, кто уже не дышит, чьё сердце уже не бьётся?
Врачи занимали первое место в этом списке. Хотя они ещё при жизни Гектора пугали его самим фактом своего существования, если говорить откровенно. Скелетам, казалось бы, и лечить-то нечего, но докторов, тем не менее, здесь хватало, и относились к ним с уважением. Пусть так, лишь бы они держали свои кости подальше от его костей — считал Гектор и, на его счастье, в самом деле не сталкивался с лекарями, поскольку в квартале забытых те появлялись нечасто. Состояние здоровья его ничуть не беспокоило, ведь беречь себя он мог только для встречи с Коко, а это не зависело от того, целы ли у него рёбра.
Имельда так не думала.
Поэтому Гектор отсиживался в шкафу, надеясь, что угроза минует сама собой. Если врачи не обнаружат пациента, то и лечить им будет некого, нехитрая истина. Он старался не думать о том, как на его выходку отреагирует жена. Да, иногда он мысленно называл её именно так, хотя каждый раз словно спотыкался — отвык, совершенно отвык. И всё же Имельда оставалась его женой, поэтому Гектор не мог отказать себе в этой крошечной радости: никто ведь не узнает, если только он случайно не оговорится, а раскрывал рот он лишь в случае крайней необходимости, поскольку чувствовал себя неуютно среди собственной семьи. Родственники-то ему достались прекрасные, вот только десятилетиями они не слышали о Гекторе ничего, кроме сердитых шиканий, если кто-то осмеливался спросить о нём. Не лучший старт для знакомства.
