– О, какой милый, – сочла нужным растрогаться Алисия и протянула руку в перчатке, выискивая на ребёнке чистое место, чтобы потрепать по щёчке. Перчатку было безумно жаль…
Но господин наставник руку моментально перехватил, вежливо, но крепко стиснул обтянутое лайкой запястье. Сильный какой!
– Простите, ваше высочество. Лель не любит, когда его трогают.
– О, я не знала. Бедное дитя. – Пользуясь случаем, Алисия подняла лицо, близко заглянула в горячие синие глаза. Ну что же это такое! Свет опять померк, сердце остановилось, а прочие части тела повисли в небесной синеве без всякой надежды вернуться на землю.
– Отчего я вас раньше не видела? – спросила она дрожащим голосом.
– Я должен постоянно находиться при особе его высочества и редко покидаю покои в Висячьей башне.
Отступил и отпустил. Всё отпустил: руку, взгляд, саму Алисию. Даже улыбаться перестал.
Знает своё место.
– Хочу домой, – подал голос его высочество.
– И я, – поддержала его девчонка, – есть хочу!
– Обедать пора, – вставил светловолосый мальчишка.
На Алисию оба смотрели сердито. Неприятные дети. При особе принца должен быть кто-то поскромнее. Нужно будет этим заняться. А эти просто плохо воспитаны. Так и есть. Всё испортили.
– Простите, ваше высочество. Я вынужден вас покинуть, – тут же сказал синеглазый герой.
– Но, надеюсь, мы скоро увидимся снова. Здесь прекрасное место для прогулок.
– О, да. Но, боюсь, мои обязанности отнимают всё время.
Хм. Знать своё место, конечно, полезно, но дураком-то быть тоже не следует. Впрочем, мужчины глупы от природы. Надо выразиться яснее.
– Могу ли я навестить своего милого братца?
– Разумеется, ваше высочество, когда вам будет угодно.
Искренне сказал, с радостью. Наконец-то догадался. Но больше ничего не добавил.
Подхватил, усадил на плечи наследного принца. Другой мальчишка, подражая ему, поднял на закорки хохочущую девчонку, и они пошли по дорожке навстречу бьющему в глаза солнцу.
– Вот парасоль, ваше высочество, – пропыхтела над ухом Люсинда.
– Ах, отстань, – отмахнулась Алисия, – не докучай мне сейчас.
Тень башни ушла. В окна Академии вползло ослабевшее предвечернее солнце. Эжен живо откинул крышку конторки, запихнул внутрь грифельную доску и, провожаемый завистливыми взглядами прочих учеников, обречённых мучиться тут до вечера, быстро пошёл к выходу.
– Королевская служба, – напомнил он дежурному брату-наставнику.
– Королевская служба, – крикнул брату-привратнику и выскочил в отворённую калитку. За калиткой уже поджидал юнец лет шестнадцати, дежурный паж, в обязанности которого входило сопровождать Товарища для Игр Его Королевского Высочества к месту службы по опасным городским улицам. Паж был знакомый. В другое время Эжен уговорил бы его сначала сбежать с холма на Соломенный торг, поглазеть на канатную плясунью, о которой так много болтают старшие. Но не сегодня. Нет. Не сегодня.
Во дворец их впустили со всем возможным почтением. Вообще, с тех пор как Эжен получил придворную должность, его жизнь волшебным образом изменилась. Старшие стали изысканно вежливы и даже предложили принять участие в тайной вечеринке с вином. Младшие сторонились по-прежнему, но воду в постель больше не наливали, рубашку мокрым узлом не завязывали, соль в питьё и песок в чернила не сыпали. Что там сказал господин Ивар ненавистному Роману и его прихвостням, Эжен не знал, но дальше косых взглядов и злобного перешёптывания теперь дело не шло. Даже отчим заявил, что таким сыном, как Эжен, можно гордиться, а матушка стала навещать чаще. Всё расспрашивала о его высочестве. Что он любит, чего не любит, кого к нему допускают да когда он изволит прогуливаться.
Эжен воспрянул духом, и даже Академия уже не казалась такой ужасной. Особенно после того, как господин Ивар стал заниматься с ним латынью и фряжским. А ещё переговорил с братом Анастасом, мастером счисления. Что-то такое про логическое мышление и незаурядные математические способности. Оказывается, от чужих задач тоже можно получать удовольствие. Но сейчас обладателю математических способностей было тревожно.
