Житьё под повозкой шло своим чередом. Спать на голой земле не привыкать, благо летние ночи тёплые. Кухарить лёжа на животе, так, что снаружи оставалась только жаровня, тоже нетрудно. Бравые защитники замка их не трогали. Должно быть, просто забыли. Арлетта очень боялась штурма, но Великолепный Макс, тоже перебравшийся к ним под повозку, заявил, что штурма не будет. Он всегда всё знал, а в высокой политике разбирался как никто. По его словам выходило, что барон вначале намеревался женить своего сына на принцессе Алисе. Оная принцесса числилась единственной наследницей трона, поскольку сын его величества был тяжко болен и вообще не жилец. Однако сынок внезапно поправился и на весеннем балу предстал перед двором полный сил и в своём разуме. Свадьба с принцессой теперь могла дать гораздо меньше. Тогда барон подумал-подумал и решил из союзника короны превратиться в противника. Принялся заигрывать с местной знатью, недовольной явлением нового короля, которого местные сочли чужаком, покушавшимся на их права и свободы. Хемниц быстренько сговорился с князем Светинским, женил сына на его дочери и под предлогом свадьбы собрал дворян-заговорщиков, прибывших с большими отрядами. Неплохой ударный кулак для броска на столицу. Однако король тоже оказался не дурак. Говорят, у него шпионы везде и всюду. Под видом обозов, пробиравшихся на Купальскую ярмарку, к Чернопенью стянули войска, и весь баронский кулак оказался зажат в осаждённом замке.
Ночной брат и Бенедикт выслушали всё это с интересом. Мужчины отчего-то любят порассуждать о таких вещах.
– А штурма-то почему не будет? – спросила Арлетта. Кто там у кого хочет отнять престол, она не очень поняла, про политику пусть мужчины думают. А ей надо думать, как выжить.
– Там за командира кто-то умный и опытный. Своих людей бережёт, – задумчиво проговорил ночной брат, – знает, что здесь народу впятеро больше обычного, а еды… – И он горестно присвистнул. – Барон в самом начале вылазку предпринял, попытался осаду сразу снять, да не вышло. Число едоков в крепости, правда, уменьшил. Но ненамного.
– Что ж, – вздохнула Арлетта, послушав, как ветер свистит в зубцах крепостной стены и скрипит флюгерами на далёких крышах, – в Хорне мы и крыс ели. Когда собаки и кошки кончились. Ой, Фиделио… Фиделио!
Встревожившись, она высвистела Фиделио, шнырявшего по крепости в поисках пропитания, и от греха подальше привязала к колесу повозки.
С едой и верно было худо. Первые три дня ели свои запасы, предусмотрительно закупленные на Купальской ярмарке. Арлетта бы растянула и на четыре, да Великолепный Макс, у которого, как всегда, никаких запасов не было, приклеился к ним как пластырь. Конечно, он старался быть полезным. И щепочки для жаровни собирал, и к колодцу под обстрелом пробирался, и, когда запасы всё-таки иссякли, отправился на поварню. В первый раз принёс миску тушёных овощей и немного смальца, во второй – полфунта крупы-просянки и четыре сухаря, в третий – ничего. В придачу ему дали по шее и растолковали, что приблудных фигляров кормить никто не собирается. Плату получили – и будет с вас. Плату-то они, конечно, получили, и вполне щедрую, вот только пользы от неё в осаждённой крепости было немного.
Бенедикт пофыркал, покряхтел, отправился проведать Фердинанда, которому всё-таки нашлось местечко на конюшне. Должно быть, в суматохе поставили вместе с боевыми конями, да так и забыли. Из конюшни старый шпильман вернулся с карманами, полными зёрен.
– Повезло, – заметил он, – думал, овёс, а оказалось, пшеница. Баронские кони не голодают.
– А Фердинанд?
– Фердинанду я тоже подбросил кое-чего. Пока не пропадёт.
Арлетта живо нашла в сундуке старую-престарую мельничку для пряностей и терпеливо перемолола все зерна. Так что ещё пару дней они питались не хуже баронских коней, подсоленной мучной затирухой. Вкуснота.
К несчастью, вторая попытка заставить коней поделиться не удалась. Теперь они жевали сено. А злосчастный Фердинанд не жевал вообще ничего. Печально обгладывал край кормушки. Стянуть для него на этот раз ничего не получилось.
Арлетта пришла в ужас. Сама она привыкла голодать дня по два, по три, да при этом ещё и работать. Но под телегой жалобно скулил голодный Фиделио. А Фердинанд… Он же старенький. Сил-то у него кот наплакал.
– Надо выбираться отсюда! – решительно сказала она.
– У-и. Хорошо бы, – хмыкнул Бенедикт, – только ради нас ворота не откроют и мост не опустят.
– А если попросить…
– О, Арлетт… Кто мы есть?
– Шпильман, – отрапортовала Арлетта. Задавать вопросы ей расхотелось. У шпильманов друзей нет. И просить им некого. Сам себе не поможешь, никто тебе не поможет.
– Мост сожгли, – напомнил Макс, – всё, что на той стороне рва, сгорело. Одни опоры остались.
– Пойду погляжу, что там и как, – сказал ночной брат.
