— Ничего страшного. — Заступилась за девушек наследница Аркаимского престола. — Просто я поинтересовалась у них некоторыми вещами интимного характера. Не стоит расспрашивать их об этом.
У Сяомин с Изольдой вытянулись лица от удивления. Что подумала магиня, я не мог даже предположить. А вот что подумала Сяомин, я догадывался. О себе лучше промолчу…
— Ваше высочество, — обратился я к принцессе, — надо пройти ещё один медосмотр, и начинайте собираться. К вечеру мы должны быть на кораблях. Там и определимся, когда будем выступать.
— А медосмотр зачем? — Удивилась гостья. — На предмет девственности?
— Фи!.. — выразила своё возмущение Сяомин, я же покраснел, как перед этим девчонки.
— Ваше высочество, — перебил я жену, как бы она чего не ляпнула. — На предмет вашего здоровья после такой встряски. Впереди морской переход и неизвестно, как на это отреагирует ваш организм. А Генриетту Рудольфовну я в плаванье взять не могу. У неё здесь дел хватает. Так что придётся обходиться корабельными умельцами.
— Краснеть, Ваше величество, не стоит. — Пояснила свой вопрос принцесса. — Ничего зазорного в сказанном мной нет. Всех девушек, желавших объединить свои судьбы с правящей семьёй, проверяли на наличие девственности. Так положено было. Царь, король или кто бы он там ни был, должен быть первым, а не вторым.
— Как же в таком случае быть с Екатериной первой? — Язвительно поинтересовалась Лина?
— И с Екатериной второй? — Едва слышно добавила Дженни.
принцесса сначала удивлённо, потом изучающе посмотрела на девушку.
— Это даже не исключение. Произнесла она наставительно. — Пётр первый, как бы вы не хотели, занял престол своевольно. Он, по сути, самозванец. С другой стороны, он представлял из себя эдакого неутолимого самца. Поэтому ему всё было дозволено. Им самим дозволено. А вот насчёт Ивана, его брата, можете проверить.
— Как? — В один голос спросили Изольда с Линой.
— В моей библиотеке в столице есть все необходимые документы. Причём, фотокопии оригиналов. Я приказала их перепечатать для общего пользования, если найдутся желающие.
— Ну-ну! Фотографии гинеколога семнадцатого века!.. — Сыронизировал я. — Где же вы достали эдакую редкость?
— Не смешно. — Возмущённо фыркнула принцесса. — Вы прекрасно поняли, что я имела в виду фотокопии документов.
— Ага, оригиналы достать не смогли, сделали фотокопию. — Съязвил я. — В семнадцатом веке. Может там ещё и отчёт по Софье найдётся?
— Ладно, ладно. А как быть с Петром третьим? — С ехидцей в голосе, поинтересовалась Альбина.
— Это слухи. Доказательств измены принцессой Ангальтцербстской Софией Фредерикой Августой, известной всем под именем Екатерины Алексеевны, не было и до сих пор нет. И вряд ли найдутся. Все медицинские освидетельствования утверждают обратное. Подумайте сами, могла ли обедневшая принцесса подкупить лейб-медика её величества Елизаветы первой?
— А вы уверены, что он проводил осмотр? — Спросила Дженни.
— Уверена. — Ответила Милисента, извлекая откуда-то книгу приличных объёмов. — М-м-м… Ага… Так, вот… — Она пролистнула несколько страниц, и прочла: — "…плотно поужинавший в тот вечер супруг, "улёгшись подле меня, задремал и благополучно проспал до самого утра". И так продолжалось из ночи в ночь, из месяца в месяц, из года в год свадьбы". Это Екатерина вторая писала о своих первых днях супружества.
— Ну-ну! А что писала Елизавета?
— Елизавета Петровна ничего не писала по этому поводу. — Парировала принцесса Аркаимская.
— Зато послы писали. — Заметила Альбина, и, так же, как и принцесса, извлекла книгу из воздуха, продолжила: —
"Императрица по подсказке доверенных лиц устроила врачебный осмотр супружеской четы, о результатах которого мы узнаём из сообщений иностранных дипломатов: "Великий князь был не способен иметь детей от препятствия, устраняемого у восточных народов обрезанием, но которое он считал неизлечимым". Известие об этом ввергло Елизавету Петровну в шок. "Поражённая сею вестью, как громовым ударом, Елизавета казалась онемевшею, долго не могла вымолвить слова".
— Там и дальше есть. Поддержала Дженни, вынимая книгу из рук Лины:
— Императрица дала согласие на немедленную операцию, а на случай её неуспеха она распорядилась подыскать подходящего "кавалера" на роль отца будущего ребёнка. Им стал "красавец Серж", 26-летний камергер Сергей Васильевич Салтыков. После двух выкидышей (в 1752 и 1753 годах) 20 сентября 1754 года Екатерина родила наследника трона, наречённого Павлом Петровичем. Правда, злые языки при дворе едва ли не вслух говорили, что ребёнка надо было бы величать Сергеевичем. Сомневался в своём отцовстве и благополучно избавившийся к тому времени от недуга
Пётр Фёдорович: "Бог знает, откуда моя жена берёт свою беременность, я не слишком-то знаю, мой ли это ребёнок и должен ли я принять его на свой счёт?".
— Да, но здесь нет ни слова о том, что Пётр не был первым. — Возражала принцесса Милисента.
