Слепой цирюльник [litres] полностью

– Рекомендации? Да черт побери, я вам дам какие угодно рекомендации, – ответил Уоррен, глядя на него с изумлением. – Только какая от меня польза? Что вы… нет, погодите минутку, будь я проклят! Вы же не имеете в виду рекомендации для вашей клопогонной конторы, а?

– На самом деле, – сказал Вудкок, – мне нужно прорекламировать определенный товар, который моя фирма намерена выпустить в продажу и который изобрел я лично. Заметьте, старина, если бы я не знал наверняка, что это будет нечто выдающееся, я и упоминать бы об этом не стал. И я не прошу вас верить мне на слово. Я хочу продемонстрировать вам, – сообщил мистер Вудкок, внезапно выхватывая из недр пиджака вытянутый сверток, словно анархист, загнавший в угол свою жертву и достающий бомбу. – Я хочу продемонстрировать вам, как это небольшое изобретение проделывает все то, что мы обещаем в рекламе. Да, мне нужны рекомендации, старина… Но только не от вас.

– Кёрт, он имеет в виду… – проговорила Пегги, с ужасом глядя на мистера Вудкока, словно зачарованная, – он хочет сказать…

Вудкок кивнул:

– Вы все верно поняли, леди. Я хочу убедительных рекомендаций от досточтимого Тэддиаса Дж. Уорпуса для противокомариного электрического ружья «Русалка», заряжающегося жидкостью от насекомых «Мухобойка № 2», в которых говорилось бы, что лично он использует это ружье в своем загородном доме в Нью-Джерси и горячо советует его приобретать. Это мой шанс, и я не могу его упустить. Много лет мы пытались добиться отзывов на нашу продукцию от разных высокопоставленных чиновников и светских львиц. И не смогли. И почему – спросите вы. Потому что, говорят они, это ниже их достоинства. Только какая разница? Сигареты, зубная паста, крем для лица, пена для бритья – это они готовы рекламировать сколько угодно, а какая разница – я вас спрашиваю? И я же прошу вас рекламировать не порошок от клопов, а аккуратное, изящное изделие, сплошной блестящий металл и эмаль. Давайте я покажу вам, позвольте, объясню, как оно действует, – оно сочетает в себе все достоинства электрического фонарика, размером вдвое больше обычного и…

Поспешно, словно опасаясь утратить достигнутое преимущество, он принялся снимать бумагу со своего свертка. Морган, глядя на Кёртиса Уоррена, тревожился все сильнее. Это деловое предложение, со всеми признаками нелепого фарса, фарсом вовсе не было. Уоррен казался столь же серьезным, как и этот Клопомор.

– Но, дружище, проявите же благоразумие! – запротестовал он, взмахнув руками. – Если бы что-то другое, зубная паста, сигареты… Это невозможно. Он же выставит себя на посмешище…

– В самом деле? – холодно произнес Вудкок. – Тогда ответьте мне на вопрос. В каком случае он выставит себя на посмешище больше, в каком будет выглядеть полным болваном, с этим небольшим аппаратом в руке или на той кинопленке? Извините меня, старина, но выбор за вами. Я свое предложение высказал. Соглашайтесь или отказывайтесь.

– В ином случае вы не расскажете, кто украл пленку?

– Именно, – подтвердил коммивояжер почти добросердечно. – И вот что я предлагаю, друг мой. Пусть поработают каблограммы: вы напишете ему, что он спасет свою шкуру, если согласится на условия Чарли Вудкока…

– Но он ни за что не согласится!

– Ну, значит, тем хуже для него, не так ли? – простодушно предположил его собеседник. Он скрестил руки на груди. – Что ж, вы отличный малый, вы мне нравитесь. И тут ничего личного. Но я должен позаботиться и о себе… О, и не пытайтесь мухлевать, – предостерег он, когда Уоррен внезапно вскочил с места. – Только попробуйте одурачить меня и оставить без рекомендаций, и история о том, как Т. Дж. Уорпус стал кинозвездой, разлетится по всему миру в ту же минуту. Вы меня поняли? На самом деле, старина, – прибавил Вудкок, стараясь не отступать от своего обходительно-доверительного тона, хотя и начал теперь слегка задыхаться, – если до того, как мы сойдем на берег, я не получу никаких гарантий, что Т. Дж. Уорпус человек достойный, готовый покориться неизбежному, я могу и сболтнуть лишнее, если вдруг переберу в баре.

– Вы этого не сделаете! – воскликнула Пегги.

Повисло долгое молчание. Вудкок отвернулся, глядя мимо штор на морскую гладь и теребя острый подбородок. Затем его рука опустилась, и он развернулся к ним.

– Ладно, – произнес он совершенно иным тоном. – Полагаю, тут вы правы. Нет, скорее всего, не сделаю. – Он с жаром обратился к Уоррену: – Я же не негодяй. Просто вышел из себя на минутку, вот и все. По крайней мере, об этом можете не переживать. Я умею хитростью обходить конкурентов, однако я не какой-то там шантажист. Я сделал вам откровенное предложение, и оно остается в силе. Что касается последнего, приношу свои извинения. Ну так что же?

Уоррен, медленно стукавший по колену кулаком, ничего не ответил. Он поглядел на Пегги. Повернул голову и поглядел на Генри Моргана. Морган произнес:

– Я рад, что вы сказали об этом, мистер Вудкок.