Слепой цирюльник [litres] полностью

И если в конечном счете победил здравый смысл, то лишь благодаря обстоятельствам, о которых Морган в тот момент не подозревал. Он был вынужден признать, что капитан Уистлер имел веские основания для протестов. Если даже оставить в стороне все вопросы личного свойства (струя «Русалки», словно метровая стрела парня из Локсли[29], угодила прямо в и без того пострадавший левый глаз капитана), хватило бы одного вездесущего средства от насекомых. Каюта провоняла инсектицидом. Амбре призрачными волнами исходило от парадного мундира капитана, сочилось из его постели, пропитывало его простыни, липло к ботинкам, тянулось шлейфом от судового журнала и завитками кружило над письмами. Короче говоря, можно было с уверенностью ставить на то, что даже самый безрассудный таракан не рискнет приблизиться ни к одной вещи капитана на расстояние запаха.

И потому Морган был просто ошеломлен, когда за короткий промежуток времени – полчаса – удалось убедить капитана принять их объяснения. Правда, он швырнул автоматическое электрическое противокомариное ружье «Русалка» на пол посреди каюты и потоптался на нем. Правда, он ни на секунду не отказался от своего убеждения, что Кёртис Уоррен опаснейший психопат, который скоро начнет резать глотки, если его не изолировать. Однако (то ли благодаря льстивым увещеваниям Пегги, то ли по иной причине, о которой скоро станет известно, – решайте сами) капитан согласился дать Уоррену еще один, последний, шанс.

– Единственный шанс, – объявил он, подавшись вперед в своем кресле и хлопнув ладонью по столу, – и на этом все. Еще одно подозрительное движение, не обязательно с его стороны, но и со стороны любого из вас – любого из вас, вы меня поняли? – и он тут же отправится под охраной в карцер. Вот вам мое последнее слово. – Сверкая глазом, капитан откинулся в кресле и отхлебнул целительного виски с содовой, которое ему успели поднести. – Ну а теперь, если не возражаете, перейдем к делу. Прежде всего я должен сообщить следующее. Мистер Морган, я обещал поделиться всеми сведениями, какие получу, потому что вас я, по крайней мере, считаю человеком разумным. Так вот, кое-какие сведения я получил, хотя и признаю, что они сбивают меня с толку. Но прежде чем продолжать, я хочу заметить вот что. Этот юный маньяк и вы трое доставили мне неизмеримо больше хлопот, чем кто-либо еще на борту моего судна. Так бы и поубивал всех четверых! Вы доставили мне куда больше хлопот, чем кто-либо еще, за исключением похитителя изумруда, и вы некоторым образом причастны к этому…

(«Спокойно», – подумал Морган.)

– Однако есть кое-что поважнее. И если захотите, то можете, я сказал можете, немного помочь мне в качестве компенсации… За дверью точно никто не подслушивает?

Он говорил таким мрачным и напряженным заговорщическим тоном, что Вальвик не только высунулся за дверь, но и задраил после все иллюминаторы. Пегги произнесла самым искренним голосом:

– Капитан, вы даже не представляете себе, как мы рады чем-то посодействовать вам. Если мы можем хоть как-то…

Уистлер пока сомневался. Он сделал еще глоток виски.

– Я только что навестил лорда, – продолжил он так, словно подобное признание было ему невыносимо, однако этот Гектор Уистлер был отчаянный капитан. – Он… ха… так и подскочил, потому что изумруд не был застрахован. Ему хватило наглости утверждать, что я напился или проявил халатность, этому…!!!..!!!..!!! – вот что он мне сказал! Он сказал: ничего подобного не стряслось бы, если бы я оставил изумруд у него…

– А вы, кстати, нигде его, случайно, не обнаружили? – уточнил Морган.