Слепой цирюльник [litres] полностью

Ровно в 11:45 по восточному летнему времени Уоррен под надежной охраной был препровожден в судовой карцер.

В просторной, заставленной книгами комнате на Адельфи-Террас, в свете теплого майского солнца по полу тянулись короткие тени, и река за окном искрилась в его лучах. В открытые окна вливался далекий бой часов с башни Вестминстерского дворца, отбивавших двенадцать. В пепельнице скопилась куча сигарных окурков, а Морган заметно осип от своего повествования.

Доктор Фелл сидел, развалившись в кресле, глаза за стеклами пенсне на ленте были полузакрыты, многочисленные подбородки под разбойничьими усами подрагивали от сдерживаемого смеха; затем он перевел взгляд на поток машин на далекой набережной Виктории.

– Полдень, – произнес доктор Фелл. – Давайте-ка прервемся на минутку, и я организую нам ланч. А вам сейчас не повредит хороший глоток холодного пива. – С присвистом дыша, он дернул шнурок колокольчика. – Прежде всего, мальчик мой, позвольте заметить, что я отдал бы год своей уже клонящейся к закату жизни, чтобы отправиться вместе с вами в этот вояж. Хе! Хе-хе-хе! И в данный момент у меня один вопрос. Продолжение будет? Неужели несколько человек способны угодить в еще большее число неприятностей, чем уже угодила ваша блистательная компания?

Морган слабо хмыкнул.

– Сэр, – произнес он со всей серьезностью, – то, что я успел рассказать, – микроскопический атом, невидимая песчинка, микроб, затаившийся в капле воды, по сравнению с бескрайним океаном бед, разразившихся потом. Вы еще ничего не услышали, ничего. Я готов признать, что я не сошел с ума, только не понимаю почему. После кошмарного эпизода с золотыми часами… однако это еще впереди.

Он замялся:

– Послушайте, сэр. Мне известно, что вы большой любитель детективных сюжетов, и раз я пришел просить вашей помощи, то хотел бы сначала изложить все по порядку. Я и сам люблю, когда мои детективы четко выстроены. Если это действительно будет история с убийством, несмотря на всю путаницу и чепуху, я хочу подготовиться, чтобы все это не обрушилось на меня словно гром среди ясного неба. Я желаю увидеть мертвое тело на полу. Когда же в детективе кто-то исчезает, то нет основы, от которой можно оттолкнуться. Вероятно – и чаще всего так и есть, – это подлый прием, чтобы доказать, что убийства не было, или же убили не того человека, или что-нибудь еще, и это только выводит читателя из себя… С точки зрения анализа, как вы понимаете, а не гуманизма. Однако, что касается нашего убийства, если вы сейчас меня спросите, было ли оно на самом деле, вынужден признать, что у меня нет ответа.

Доктор Фелл пробурчал что-то. Он держал в руке карандаш, которым все это время делал какие-то заметки.

– Ну что ж, – произнес он, моргая поверх стекол пенсне, – в таком случае, почему бы не спросить меня?

– А вы… э… считаете…

– Да, убийство было, – отозвался доктор Фелл. Он нахмурился. – Мне неприятно говорить вам об этом. Мне неприятно об этом думать, и я надеюсь, что мог ошибиться. Вы обязательно должны мне рассказать кое-что еще, чтобы разрешить любые сомнения. Но я настаиваю на одном. Не нужно бояться глупостей. Не извиняйтесь за вполне правомерный радостный хохот, когда адмирал поскальзывается на куске мыла и шлепается на собственную треуголку. Не говорите, что это недостойно упоминания, когда дело касается убийства, или что убийца не может смеяться. Ведь стоит вам превратить его в кошмарную восковую фигуру, которая зловеще ухмыляется, глядя на собственные окровавленные руки, и вы ни за что не сможете его понять и, вероятно, никогда не вычислите его. Проклинайте его, если угодно, но только не говорите, что он не человек или что в настоящей жизни никогда не встречается такого откровенного ужаса, как в книжном детективе. Так можно породить лишь бутафорских убийц или бутафорские детективы. И все же…

Он потыкал карандашом в свои заметки:

– …и все же, мальчик мой, это одновременно и логично, и иронично, что в данном конкретном случае мы наблюдаем в некотором роде бутафорского убийцу…

– Бутафорского?

– Я имею в виду, профессионального преступника, мастера имитации, маску. Короче говоря, убийцу, который убивает из практической целесообразности. Разве человек, играющий роль кого-то другого, может быть чем-то, кроме хорошей или плохой копии оригинала? Его личность скрыта от нас, и нам остается лишь судить, насколько хорошо он произносил чужие строки. Гм! Рискну предположить, что здесь требуется более тщательный анализ, ведь маска, без сомнений, чрезвычайно реалистичная. Однако как разглядеть за маской его подлинную личность? Можно с тем же успехом спросить какую-нибудь из марионеток месье Фортинбраса… – Он умолк. Маленькие сонные глазки сузились. – Вы сейчас слегка вздрогнули. Почему?

– Ну… э… – промямлил Морган, – на самом деле, они… э… старого дядюшку Жюля тоже отправили в карцер.

Несколько мгновений доктор Фелл смотрел на него во все глаза, а затем фыркнул так, что из его трубки вырвалось облако искр. Он задумчиво поморгал.