Далеко впереди, слабо различимый, но прекрасно узнаваемый даже в тусклом свете, дядюшка Жюль показался из-за угла и величественно двинулся в их сторону. Морской ветер раздувал его волосы, создавая из них подобие нимба. Шагал он решительно, целеустремленно и даже как будто горделиво, однако была в его движениях некоторая настороженность человека, подозревающего, что его преследуют. Его внимание привлек освещенный иллюминатор. Он двинулся к нему, и его раскрасневшееся пьяное лицо, растянутое в ухмылке, оказалось в пятне света. Он сунул голову в каюту.
– Тсс! – прошипел дядюшка Жюль, прижимая палец к губам.
– А-а-а! – заголосила женщина внутри. – А-А-А!
На лице дядюшки Жюля отразилось легкое раздражение.
– Тсс! – шикнул он. Настороженно оглядевшись по сторонам, он пошарил в узле с вещами, который тащил с собой, выбрал, судя по виду, золотые часы и осторожно забросил их в приоткрытый иллюминатор. –
Они услышали, как часы стукнулись о пол каюты. Дядюшка Жюль с непроницаемым лицом двинулся к леерному ограждению. Старательно выбрал в своем узле пару бальных туфель из лакированной кожи и вышвырнул их за борт.
–
– А-а-а! – продолжал вопить в каюте женский голос, пока за борт улетали все новые предметы. Похоже, дядюшку Жюля раздражало, что его отвлекают. Впрочем, он был готов проявить снисхождение к причудам слабого пола.
–
Погоня с грохотом и треском вывернула из-за угла, возглавляемая капитаном Уистлером и старшим помощником Болдуином. Они замерли, пораженные. Появились они как раз вовремя, чтобы увидеть, как дядюшка Жюль опустошает бумажник капитана Уистлера, вытряхивая его содержимое в иллюминатор. Затем, мгновенно сделав непроницаемое лицо, он кинулся к лееру. За борт отправились прекрасно различимые в лунном свете часы капитана Уистлера, запонки капитана Уистлера, булавка капитана Уистлера – и изумрудный слон.
–
Бывают моменты, когда действовать бессмысленно. Морган уперся подбородком в холодную железную перекладину, обмякнув всем телом, и простонал так громко, что в обычных обстоятельствах его обязательно услышали бы подручные капитана.
Но они его не услышали. И у них были все причины не выполнить просьбу дядюшки Жюля. Шум, который поднялся, когда участники погони взяли дядюшку Жюля в кольцо, разбудил чаек, разразившихся криками и закруживших над водой. Шумели они чудовищно. Однако, когда Морган с Уорреном уже хотели подняться обратно на палубу, смысл одного замечания заставил их замереть.
– Так, значит, – ужасающе проревел капитан Уистлер, которого душила ярость, – так, значит, это и есть тот, кто ворвался… и совершил вероломное нападение на нас…
– Наверняка, сэр, – отозвался примерно таким же тоном старший помощник Болдуин. – Посмотрите на него! Посмотрите на эти ручищи, на эти плечи! Кому еще хватило бы силы так бить, если не человеку, который привык изо дня в день ворочать своих марионеток. На борту нет никого, кто смог бы сделать такое…
– Ого? – удивился Кошмар Бермондси, нервно дернувшись.
– Тсс! – прошипел капитан Вальвик.
– …Нет, сэр, – продолжал Болдуин, – он не известный жулик. Однако он известный пьяница. Я все о нем знаю. Пьяница, и то, что он делает…
–
– Он… он выбросил этот… этот изу… – Уистлер сглотнул комок в горле, давясь словами. – Ну а как же… эти… молодой Морган… акулья наживка… эти…
Кто-то щелкнул каблуками. Новый голос произнес:
– Разрешите мне высказать предположение, сэр? Я Спаркс, сэр. Я кое-что видел из каюты моего кузена. Если позволите сказать, сэр, тот молодой человек со шведом не пытались украсть… понимаете. Они пытались вернуть вещи. Я их видел. Они близкие друзья мисс Гленн, племянницы этого человека, и, я так понял, они старались замять скандал, когда старый пьянчуга украл…
– Из каюты доктора Кайла? Да о чем вы, черт побери, толкуете? Они же…