Слепой цирюльник [litres] полностью

– Сэр, выслушайте меня! – проорал Болдуин. – Спаркс прав. Неужели вы не видите, что происходит? Этот пьянчуга с замашками клептомана и есть тот, кто украл изумруд накануне ночью! Кто еще смог бы ударить вас с такой силой? И разве он действовал прошлой ночью не так же, как действовал сейчас, сэр? Послушайте меня: вы стояли примерно на этом же месте. И что он сделал? Он сделал точно то, что мы наблюдали минуту назад: он забросил украденный изумруд в ближайший иллюминатор, за которым оказалась каюта доктора Кайла, и тот упал за сундук… Он пьян, сэр, и потому не отдает себя отчета, но все было именно так…

Повисло благоговейное молчание.

– Боже мой! – проговорил капитан Уистлер. – Бог мой!.. Но подождите! Изумруд же вернули лорду Стертону…

– Сэр, – устало сказал Болдуин, – неужели вы не понимаете, что племянница этого пьянчуги и вся их компания пыталась покрывать его с самого начала? Кто-то из них вернул изумруд, вот и все, и я даже в некотором роде восхищаюсь тем, кто это сделал. Старый клептоман украл его снова, и потому они решили, что вернут его в каюту доктора, раз уж у него навязчивая идея, что камень должен быть там, а после намекнут кому-нибудь, где его искать. Только мы не дали им возможности объясниться, сэр. Мы… э… мы обязаны извиниться перед ними.

– Пусть кто-нибудь, – проговорил капитан резко, – отправится к лорду Стертону; передайте ему мои наилучшие пожелания и скажите, что я сейчас приду. Дайте мне веревки, свяжите этого салагу. Вы! – продолжал капитан Уистлер, очевидно обращаясь к дядюшке Жюлю. – Все это правда?

Морган отважился выглянуть. Капитан Уистлер стоял к нему спиной в окружении помощников, поэтому Морган не смог оценить, насколько пострадало его лицо в последний раз. Но он увидел, как дядюшка Жюль барахтается, силясь сесть среди хватающих его рук. На его лице читалась крайняя сосредоточенность, когда он повел широкими плечами и сбросил с себя руки. Кукловод прижимал к груди одинокую пару обуви. Совершив последний рывок, он отправил туфли за борт, а затем глубоко вздохнул, улыбнулся, мягко повалился на палубу и засопел.

– Хрр-ви-и! – выводил дядюшка Жюль, довольно выдыхая.

– Тащите его отсюда, – приказал Уистлер, – и посадите под замок.

Послышался топот ног. Морган уже хотел вмешаться, но его удержал Вальвик.

– Все в порядке! – сообщил он театральным шепотом. – Йа знаю, как заведено у мореходов. Они могут бушевать сколько угодно, но не наказайт человека, зная, что он был пьян. Кодекс гласит: на все, что ты натворил пьяным, джентльмен закрывает глаза. Тсс! Йа знаю. Слушайте…

Они старательно прислушивались, пока капитан Уистлер несколько минут изливал душу. Затем он перешел на трагический тон, оплакивая свои часы и ценности, и постепенно распалялся все сильнее, пока не дошел до последних событий.

– Так, значит, это и есть тот вор, который, как предполагалось, едет на моем судне, а? – желал он знать. – Обычный пьяница, который вышвырнул за борт изумруд ценой в пятьдесят тысяч долларов, который… который…

Болдуин вставил угрюмо:

– Теперь понимаете, почему молодой Уоррен прикидывался сумасшедшим, сэр? Он вроде как помолвлен с девушкой, так мне сказали. Что ж, они немало потрудились, покрывая его. Однако я вынужден признать, что мы были несколько грубы с…

– Сэр, – раздался новый голос. – Лорд Стертон передает привет, сэр, и…

– Продолжайте, – фыркнул капитан, доходя до крайней степени отчаяния. – Не тяните. Говорите же! Давайте послушаем.

– Так вот, сэр… он… он… говорит, чтоб вас черти взяли, сэр…

– Что?

– Он говорит – я только повторяю его слова, – говорит, вы напились, сэр. Говорит, никто не крал его изумруд, и он вынул его и продемонстрировал мне, чтобы доказать. Он немного разозлился, сэр. Говорит, если услышит еще хоть слово об этом чертовом изумруде – если кто-нибудь хотя бы упомянет при нем чертов изумруд, – он подаст иск на пароходную компанию на сто тысяч фунтов. И это факт.

– Спасибо, Митчелл! – отрезал Болдуин. – Не стойте тут как истукан! Подойдите и помогите мне с капитаном… Принесите немного бренди или чего там еще, Гарри, да, черт побери, поторопитесь!

Послышался топот бегущих ног. А затем из-за спины Моргана, с мечтательно-торжественным выражением на лице, поднялся Кёртис Уоррен, облаченный в мавританский доспех. Он протолкнулся мимо всех остальных и поднялся по трапу. Перебросив через плечо край украшенного «драгоценностями» плаща, сдвинув к локтям рукава кольчуги, он залихватским жестом поправил остроконечный шлем, высившийся над кудрявым париком. Затем он надменно выпрямился. Под затуманенным взглядом капитана «Королевы Виктории», который бездумно топтался рядом с леерным ограждением и едва не переваливался за борт, Уоррен важно выдвинулся вперед, звеня при каждом шаге.

Он остановился перед Уистлером. Воздев свою саблю, словно обвиняющий перст, он нацелил ее на капитана.

– Капитан Уистлер, – произнес он полным укоризны голосом, – после того как вы столько времени подозревали невинных людей… капитан Уистлер, вам не стыдно?