Слепой цирюльник [litres] полностью

В просторной комнате на Адельфи-Террас тени начали вытягиваться в свете подернутого дымкой солнца. Его лучи заблистали на багровеющих башнях на западе, высящихся в излучине реки, и на одной из них Биг-Бен только что закончил отбивать четыре часа. Совсем осипший рассказчик слушал, как затухают звучные удары. Затем откинулся на спинку кресла.

Доктор Фелл снял свое пенсне. Огромным красным платком он утер выступившие от смеха слезы и произнес: «Уф!» – с присвистом вдохнул, хмыкнул и пророкотал:

– Нет, ни за что не прощу себе, что меня там не было. Мальчик мой, это же эпопея. О Бахус, что бы я отдал, лишь бы увидеть дядюшку Жюля в его последний moment suprême![51] Да и старого моллюска, капитана Уистлера, тоже. Но это наверняка еще не все?

– Это все, – устало отозвался Морган, – на что мне хватило голоса. И еще, как мне кажется, это все, что непосредственно относится к делу. Если вы думаете, что на этом заканчиваются фейерверки, то, разумеется, вы по-прежнему недооцениваете поразительные возможности нашей компании. Я мог бы заполнить немало страниц, живописуя пиротехнические эффекты, имевшие место с четверти десятого позавчерашнего вечера, когда дядюшка Жюль вышвырнул за борт последний лакированный башмак, до семи утра сего дня, когда я удрал с этого корабля проклятых. Но я изложу это вам лишь в общих чертах… Кроме того, сомневаюсь, стоит ли включать в рассказ все, что случилось. Время от времени волосы дыбом вставали, если угодно, однако, мне кажется, это не имеет отношения к животрепещущим вопросам…

Доктор Фелл промокнул глаза и наконец отсмеялся. Поморгал, глядя через стол.

– Весьма любопытны именно те моменты, где вы ошиблись, – произнес он. – Теперь я с уверенностью могу сказать, что для меня настоящее удовольствие расследовать дело, в котором все самые важные улики – шутки. Если бы вы опустили какой-то из пунктов, я лишился бы ценнейших доказательств. Львиный рык слышится в куковании кукушки, чертик из табакерки, ко всеобщему изумлению, оборачивается вором. Однако улики теперь налицо, вы дали мне возможность составить второй список из восьми подсказок. Гм! Четыре часа. Слишком поздно, чтобы предпринять что-нибудь еще или выслушивать дополнительные доказательства. Если я прав, скоро я и так все узнаю. Если нет, Слепой Цирюльник, считай, ускользнул. И все же…

Внизу зазвонил колокольчик.

Секунду доктор Фелл сидел неподвижно, лишь вздымался его громадный живот, и сам он как будто раскраснелся от волнения.

– Если я ошибаюсь… – произнес он. Затем с усилием поднялся с места. – Я сам открою дверь. А вы пока взгляните на мои заметки, хорошо? Это список из восьми дополнительных подсказок. Посмотрите, не натолкнут ли они вас на какую-нибудь идею?

Пока он ходил, Морган выудил непочатую бутылку пива из армии ее павших соратниц на столе. Он усмехнулся. Как бы то ни было, а эту фразу вполне можно записать в блокнот.

– …? – вырвалось у него, когда он читал то, что было набросано на листке.

9. Не те комнаты.

10. Освещение.

11. Личные вкусы.

12. Уклонение от объяснений.

13. Прямая подсказка.

14. Очевидные двойники.

15. Недопонимание.

16. Решающая улика.

Он все еще морщил лоб над списком, когда доктор Фелл приковылял обратно, опираясь на обе свои трости. Локтем одной руки доктор Фелл прижимал к себе сверток в оберточной бумаге, а другой – распечатанный конверт. Он многое умел скрывать: выводы и стратегии, порожденные его живым, блистательным, по-детски непосредственным умом, – их он утаивал из желания ошеломить в итоге, потому и окутывал все туманом гениальной болтовни. Однако свое облегчение он скрыть не мог. Морган увидел это и даже привстал с кресла.

– Вздор, вздор! – загромыхал доктор, жизнерадостно кивая. – Садитесь, садитесь! Хе! Как я и собирался сказать…

– Неужели?..

– Сейчас-сейчас! Позвольте мне устроиться поудоб… Ага! Итак, мальчик мой, что сделано, то сделано. Либо Слепой Цирюльник ускользнул, либо нет. Если он удрал, думаю, весьма вероятно, мы рано или поздно схватим его. Сомневаюсь, что он собирается сохранять свой нынешний облик после того, как высадится либо во Франции, либо в Англии; значит, чтобы благополучно улизнуть, он сможет в очередной раз стремительно изменить внешность и исчезнуть. Он некоторым образом гений. Интересно, кто он на самом деле?

– Но вы же сказали…

– О, я знаю, под каким именем он выступает в данный момент. Но я давно уже предупредил вас, что его внешность – маска и обманка, а мне бы хотелось увидеть, как под поддельной личиной работает его разум… В любом случае лайнер причалил. Вы, кажется, говорили, что этот молодой Уоррен придет ко мне? Как вы с ним договорились?