– Что ты знаешь об этих убийствах, разумеется, помимо того, что уже успел прочитать в моих записях?
– Ты об этом? – спрашивает он, небрежно поднимая и тут же бросая на стол листы с моими записями. – Да тут так, ерунда какая-то.
– Ты не ответил.
– Знаю, кто мог заниматься этой гормональной терапией. Это очень интересное исследование… Ну как, мне удалось тебя удивить?
– Кто ты?
– Не так быстро. Ужин, и я отвечу на любые три вопроса.
– Что? Ты точно спятил! – задыхаясь от злости, говорю я, указывая ему на дверь. – Убирайся!
– Ты этого не хочешь, малышка.
– Еще раз назовешь меня так, и я…
– И что ты? Поужинаешь со мной?
В желудке противно урчит. Такое чувство, будто я не ела больше суток.
Смотрю в окно, и только сейчас осознаю, что свет, который я ошибочно приняла за дневной, на самом деле лучи яркого закатного солнца. Но как такое возможно. Упираюсь взглядом в самодовольную улыбку своего непрошеного гостя, и ответ звенит у меня в ушах, точно чугунный колокол – он меня снова чем-то накачал.
– Сколько сейчас времени?
– Время ужинать, а потом тебя отвезут в аэропорт к твоему приятелю. Как видишь, я обо всем позаботился.
Мучительно осознаю, что уже упустила возможность сходить вместе с Кристофером в полицию, а теперь еще рискую опоздать на ночной обратный рейс в Нью-Йорк.
– Я не ужинаю с незнакомцами.
– Я Себастьян Хармон, но ты можешь звать меня Бастин, Марсела.
– Меня зовут Дженифер, можно просто Джен, – выдыхаю я, признавая свое поражение.
– Я буду звать тебя Марсела, это имя тебе подходит больше.
Я полагала, что, говоря об ужине, он имеет в виду ресторан при гостинице, однако когда я вышла из ванной комнаты и юбка моя уже сидела на талии, то обнаружила его стоящим у входа с распахнутой дверью в шкаф.
Он смотрел на меня сверху вниз – и это вполне объяснимо, ведь в нем не меньше шести футов, – слегка наклонив голову, при этом спина его оставалась прямой и твердой. Вероятно, заметив мое замешательство, он тут же пришел мне на помощь, сообщив, что ужинать мы будем в соседнем номере, где для нас уже накрыли стол. Ну, а чтобы я вдруг, по какой-то немыслимой причине, не решила, что это было спланированное мероприятие, он процедил прямо над моей головой: «В таком виде в ресторан тебя точно не пустят. Я бы мог предложить услуги своего стилиста, но не хочу развязывать новую войну».
Его слова прозвучали как пощечина, и даже сейчас, отправляя в рот сочную равиоли, я ощущаю жалящую боль в груди.
– Каким будет твой первый вопрос? – спрашивает он, делая глоток из своего бокала.
– Ты сказал, что знаешь доктора. Кто он, и какое ты имеешь к нему отношение?
– Это уже два. Учти, ужин стоит три вопроса, дальше придется снова торговаться.
Коротко киваю, отламывая от хлеба кусок и тут же отправляя его в рот. Откидываюсь на спинку кресла, желая хотя бы немного увеличить нашу дистанцию.
– Доктора зовут Уинтер Дэвис. Он родом из Висконсина. И он называл себя сторонником работ Роберта Гойя[9]. Но я так понял, что ты не слышала про такого ученого. В общем, суть теории заключалась в том, что гормональная терапия может оказывать влияние на внутриутробное развитие плода и его будущую самоиндентификацию. Насколько мне известно, Гой проводил исследования исключительно на животных, в то время как Дэвис хотел начать работу с людьми. За такое прогрессивное инакомыслие его выгнали из Висконсинского университета, но уже через год он появился в Новом Орлеане, возглавив исследовательское отделение, созданное за счет средств разных учредителей, в числе которых был бизнесмен и мизантроп Стив Хендерсон.
– И это все, что ты знаешь? Я рассчитывала на что-то более уникальное, – говорю я, стараясь никак не выдать своего возбуждения от услышанного.
– Хорошая попытка, – хмыкает он, откидываясь на спинку своего кресла. – Не делай этого. Ты совсем не умеешь врать.
– Чего не скажешь о тебе, да? – слетает с моих губ, прежде чем я успеваю уловить в своих интонациях какую-то скрытую обиду.
Подаюсь вперед и с вызовом смотрю ему в лицо. За время нашего ужина я уже успела его рассмотреть со всех сторон, но каждый раз, заглядывая в его глубокие темные глаза, я вижу что-то новое и не изученное.
– Как ты меня нашел?
– Это твой третий вопрос?
– Да.
– Можно сказать, что ты сама снова пришла ко мне. Сначала в клуб, а теперь в отель…
– Это твой отель?
– Виноват.
– Да кто ты, черт возьми, такой?
Он самодовольно посмеивается, придвигаясь к столу.
– Не знаю, как ты, а я голоден.
Безразличным взглядом смотрю на стол. Такое чувство, что он заказал сразу все блюда, которые были указаны в меню: и итальянские равиоли, и лазанью, и испанскую паэлью, и морепродукты в азиатском стиле, мидии и устрицы.
Задумчиво ковыряюсь в своей тарелке, нехотя отправляя в рот очередную равиоли.
– Вопросы иссякли?
– Нет. Жду, когда озвучишь цену, не люблю сюрпризы.
– Давай как раньше: услуга за услугу, ты – мне, я – тебе. Идет?
– Кто ты?
Он улыбается, промакивая губы салфеткой, качает головой.
– Попробуй еще раз.
– Боишься сказать?
– Я ничего не боюсь, малышка. Спрашивай.
