И я рассказал все, как случилось. Все откровенно, кроме, конечно, искреннего удивления Тонса моим вещам и незнанию языка. Еще и про его негативное мнение на мой счет благополучно промолчал, естественно.
Это ведь нетрудно сделать: достоверно я ничего и не знаю.
И про таблетку вида сильно странного промолчал еще, не та это информация, которой нужно делиться.
Про одежду спросил Альс, где твоя, мол, осталась. Да, по одежде сильно опытные люди много чего могут определить, но в моем случае это окажется полный провал для попаданца.
Пришлось сказать, что Тонс не одобрил ее для работы и переодел меня в ту, что нашлась на стоянке. Моя оказалась совсем изношена и оборвана, сильно пахла, поэтому сожгли ее полностью. Обувь тоже сожгли.
Видно, что у Мастеров остались вопросы о моем появлении на стоянке, еще почувствовал Понс в моих ответах неполную искренность и как-то просигнализировал им, судя по скептическому выражению лиц Старших.
Но сильно настаивать на полной правде они не стали. Откуда я пришел, что со мной случилось раньше — это по большому счету не главная проблема Гильдии. Сейчас я нахожусь под плотным присмотром внутри каравана, вокруг меня десятки внимательных глаз.
Даже если я матерый преступник и душегуб, то рядом с Охотниками это мне никак не поможет навредить. Скрыться каким-то образом от профи-следопытов, тем более для меня — совсем невозможно. В остальном рассказанном, непосредственно касающемся жизни Охотников на стоянке, я выгляжу как абсолютный молодец и правдив во всем. Отвечаю я медленно и с ошибками, долго подбираю слова, жестами помогая себе. Ответил, что язык мне не родной, но слова по смыслу понятные, что-то близкое вроде есть.
Естественно, я не стал рассказывать, что все сам выучил за полтора месяца. И что прошел в этот мир через саркофаг и Храм. Еще о том, что очень хочу обратно в свой мир, только не знаю, как это устроить.
Подробным рассказом о нашей жизни с Тонсом я основательно успокоил Охотников. Отправив меня погулять, они что-то переговорили между собой, послушали Понса и уже один Альс дождался меня.
— Что почувствовал? — Альс смотрит на своего медиума.
Вопрос начальства адресован Понсу и он отвечает, хоть и не очень уверенно:
— Что-то в том, откуда он пришел и как попал сюда, есть из неправды. Не совсем точно. Трудно понять, что именно.
— Еще что есть?
— Что-то с одеждой не так, как он говорит, но точно не скажу, — отвечает Понс.
— Ладно, иди отдыхать, — командует Альс, и Ученик уходит.
— Ну как? Продолжаем расспросы или какое нам вообще дело до его прежних грехов? — теперь спрашивает Кронк.
— Зачем? В караване Ольг не сможет ни пернуть, ни вздохнуть, чтобы несколько человек его не услышали, — отвечает Альс.
— Да ты сам понимаешь, что лучше его иметь среди нас, чем на той стороне. С такой-то удачей и силой. Если все пойдет, как мы думаем!
— А если он только притворяется таким неумелым?
— Понс решит вопрос сразу, в любом случае будет присматривать за парнем.
— Ну, не такой уж он и парень. Мужик уже. Впрочем, ты прав, не похож он на подсыла с той стороны. И язык знает плохо, вроде и похоже по жизни, что с той стороны гор пришел. А астрийскому шпиону тут делать нечего, чтобы по стоянкам бегать, наше мясо считать.
— Главное, что Ольг этих Кортов убил сам, есть у него сила какая-то, пусть нам и не видимая пока. И удачи очень много, на нас всех хватит. Хорошо, давай спать, день непростой выдался, узнали столько плохих новостей, что голова кругом идет, — подводит итог обсуждения Старший Мастер.
— Присаживайся, Ольг, спрашивай, о чем ты хочешь знать, как новый человек в Гильдии.
Старший Мастер подтвердил свои слова о моих достижениях и звании Ученика Охотника, пусть и временном повышении. Но сказал, что ждет от меня полной отдачи делу Гильдии, внимательности и смелости.
Я еще спросил, как будет реализована добыча со стоянки и какова примерная стоимость шкур Кортов.
Альс, подумав не спеша, как бы представляя действие в голове, рассказал, что шкуры будут оценены предварительно и проданы на аукционе, как и вся интересная добыча Гильдии и не только ее.
Но только в том случае, если нужные покупатели с юга окажутся в Асторе. Иначе шкуру оставят в Гильдии, которая выдаст около половины стоимости, тогда еще останется доля с последующей продажи. В Гильдии есть установленная система распределения вырученных денег. Все честно считается и так же выдается: обмануть товарищей — один из самых серьезных проступков среди своих.
Альс заверил меня в этом, и видно, что он не шутит.
Я с облегчением еще раз себе напомнил, что уже точно не одинокий попаданец в чужом непонятном мире. Теперь я, пусть и временный, но член уважаемой Гильдии и нахожусь под ее защитой, хотя пока только до прибытия в Астор.
Это меня очень успокоило.
— Чем ты зарабатывал на жизнь раньше? — поинтересовался Альс. — Ты не воин и не Охотник.
Я посмотрел на свои ладони, довольно мозолистые, и сказал, что работал руками.
