Мо Жань написал ему в следующую субботу, ближе к середине дня. Предложил прийти и приготовить обед, и, возможно, немного поболтать, если Чу Ваньнин захочет. Мужчина согласился — и даже использовал свой новообретенный стикерпак для мессенджера. Он представлял собой набор стикеров с изображениями белых котиков. Мо Жаню он отправил свернувшегося крендельком спящего кота с буквами «zzz» над головой.
Мо Жань ответил ему на это стикером с уже наизусть выученного Чу Ваньнином набора с хаски: на этот раз на шее пса был повязан слюнявчик, а изо рта капало. Чу Ваньнин фыркнул, пряча телефон.
Однако когда до времени прихода Мо Жаня оставалось совсем недолго, Чу Ваньнин внезапно задался вопросом, можно ли было считать эту их встречу свиданием. Он попытался выбросить эту нелепую мысль из головы, но Мо Жань ведь сам упомянул, что хотел бы провести с ним время. Он имел в виду дружеские посиделки? Или в этом предложении крылось что-то еще? Готов ли был Чу Ваньнин рискнуть и начать надеяться на нечто большее?
Мо Жань явился вовремя с несколькими контейнерами с едой — в квартиру он вошел так словно бывал там уже не раз. На нем были облегающие темно-серые слаксы и черная водолазка, а волосы он аккуратно зачесал, но непослушные пряди все равно выбивались и время от времени падали ему на лицо, касаясь бровей. Чу Ваньнин с трудом поборол желание протянуть руку и помочь их уложить — в конце концов, они с Мо Жанем не были в такого рода отношениях.
Парень заглянул в холодильник и извлек продукты, которые должны были стать финальным штрихом к ланчу. Продолжая приготовления, он рассказывал о том, что делал в течение недели — так что Чу Ваньнин почти не участвовал в беседе.
Когда с готовкой было наконец покончено кухонный островок снова превратился в обеденный стол, на который юноша принялся раскладывать всевозможные блюда.
Там были креветки лунцзин, которые он заготовил у себя дома — так что теперь оставалось только поджарить их. Подал он их вместе с темным рисовым уксусом, в котором их следовало обмакивать. На второе были яичные клецки, которые, как он утверждал, купил на рынке заодно с креветками — и лапша в бульоне из китайской капусты. Чу Ваньнин также заметил в бульоне небольшие свиные фрикадельки, и едва не подавился слюной. Один лишь аромат этого блюда заставлял его желудок сходить с ума.
Мо Жань также подал на стол свежие грибы шиитаке с глютеновыми шариками и бок-чой — и густой соус, который, как он утверждал, приготовил специально для них. Последний остывал в глиняном горшочке — и парень предупредил Чу Ваньнина, чтоб тот не обжегся.
Последним блюдом оказался корень лотоса с клейким рисом, залитый теплым сиропом и щедро присыпанный османтусом. Мо Жань утверждал, что купил все это в любимом кафе, где готовили навынос — но Ваньнину все равно показалось, что на вкус оно напоминало домашнюю еду. Впрочем, абсолютно все, что принес Мо Жань, приготовлено было выше всяких похвал.
Чу Ваньнин смаковал каждое блюдо и ощущал себя невероятно избалованным. Он даже на время обеда позволил себе в мечтах перенестись в мир, где Мо Жань бы приготовил все эти лакомства для него, потому что хотел бы произвести на него впечатление.
Он с удовольствием делился с юношей, что именно ему нравится в каждом блюде, и также расхваливал оформление. Улыбка Мо Жаня от этих слов на мгновение дрогнула, и лицо его засветилось словно яркая звезда. Впрочем, Чу Ваньнин не рисковал смотреть на парня дольше нескольких секунд за раз.
В приятной тишине они завершили трапезу и отнесли посуду в раковину, чтобы совместно ее вымыть. Оба все еще молчали, но в этом моменте не было неловкости.
Чу Ваньнин снова задался вопросом, действительно ли Мо Жань собирался остаться еще ненадолго. Он в который раз украдкой бросил взгляд на высокого юношу, и обнаружил, что тот едва заметно улыбался глядя на тарелку, которую продолжал тщательно оттирать.
— Мне понравилось, как прошла эта неделя, — сказал он и протянул Чу Ваньнину блюдце чтобы тот его высушил, — мы, конечно, общались только в чате, но все равно было приятно узнать тебя получше. Мы ведь до этого никогда особо и не разговаривали.
— Так и есть, — кивнул Чу Ваньнин, не зная, что на это еще ответить. Ему тоже понравилось общаться с Мо Жанем, но он понятия не имел, как это озвучить чтобы не выдать себя — а потому предпочел ничего не говорить и лишь с еще большим тщанием принялся вытирать посуду.
Мо Жань беззаботно рассмеялся:
— Мне хотелось бы продолжать в том же духе, — он бросил быстрый взгляд на Чу Ваньнина прежде чем снова вернуться к тарелкам, а затем поспешно добавил, — и, кажется, это сработало.
Чу Ваньнин готов был поклясться, что снова уловил этот едва проступающий слабый румянец на щеках парня.
— Мгм, — согласился он, — эта неделя была… тихой.
Мо Жань в ответ лишь что-то промычал себе под нос, о чем-то вновь задумавшись — но он больше ничего не говорил пока они не покончили с уборкой на кухне и не перешли в гостиную.