Мы еще долго стояли на краю поляны, в угрюмом молчании наблюдая за людьми. Шеонна трудилась не покладая рук и не жалея собственных сил. Она неловко орудовала топором, не могла удержать в руках пилу, упорно давила на затупившуюся лопату и явно нуждалась в помощи той самой стайки детей, которые не так давно боролись с пнем (и победили лишь хлипкий черенок), но с готовностью и искренним рвением бралась за любую работу, в которой могла быть полезна.
Среди трудящихся я заметила необычного мальчика. При взгляде на него кончики пальцев заколол страх, а на задворках сознания заскрежетал когтями стыд – я неприлично долго не сводила с него глаз. Но, посмотрев на этого ребенка единожды, отвернуться было уже невозможно: безобразие приковывало внимание. Мальчик был согнут в три погибели, его лицо перекосила жуткая гримаса, словно застывшая в безмолвном крике маска, правый глаз взирал на мир сквозь узкую щель между опухших век. Он передвигался, прихрамывая на короткую ногу, и в целом выглядел так, будто однажды его скомкали как бесполезный, исчерченный лист бумаги, переломав все до единой косточки, а после второпях небрежно разровняли и оставили как есть.
Мой любопытный взгляд не укрылся от Бенгаты.
– Мать Тоэма погибла несколько лет назад во время сбора эрчина. Бедному мальчику было всего пять, – голос старухи вывел меня из задумчивости. Она махнула рукой в сторону затянутой промозглым туманом тропы. – Мы собираем эрчин в горах недалеко от Шираэна, оттуда-то она и сорвалась. Тоэм пытался удержать мать, но она утянула его следом за собой. Несчастное дитя, он переломал все кости, пока достиг земли. Мы были напуганы, не знали, что нам делать с этим окровавленным перемолотым комком слез и душераздирающей боли, поэтому обратились к ведьмам. Но они предрекли Тоэму скорую смерть и выставили нас за порог.
Бенгата горестно усмехнулась.
– А он не умер. Представляешь? Вопреки предсказаниям всевидящих ведьм. Выжил просто назло всему миру, доказав, что даже они, – старуха подняла палец к небу, – могут ошибаться. Он наш маленький путеводный огонек.
Я не сводила глаз с мальчика, пока старуха рассказывала его историю и еще долгое время после того, как ее голос стих. Тоэм заметил мое пристальное внимание, смущенно опустил голову и повернулся спиной, а вскоре и вовсе скрылся за группой широкоплечих мужчин, распиливавших наполовину сгоревшее дерево. Но я слишком далеко забрела в лабиринт своих спутанных мыслей, чтобы осознать, какие неприятные чувства мой взгляд может вызвать в душе искалеченного ребенка.
Его история что-то взбудоражила во мне, заставив сердце взволнованно трепыхаться в груди. Этот мальчик день за днем бросал вызов судьбе, ведьмам и Саит, доказывая каждой из них свою силу и отвоевывая право на жизнь. А что делала я? Только плакала, лелея свою жалкую беспомощность, опускала руки, однажды получив отказ, и не пыталась поднять их снова, забилась в темный угол и смирилась с неизбежной смертью Эспера. Я даже не попыталась бороться за него… Бороться за того, кто доверил мне свою жизнь.
Я развернулась на пятках и уверенным шагом направилась обратно в Даг-Шедон.
– Ты куда? – спохватилась Бенгата и засеменила следом.
Она возмущенно кряхтела и недовольно бурчала себе под нос, едва поспевая за мной, но я не сбавляла шага.
Добравшись до причала, я забралась в первую свободную лодку, уложив Эспера под скамью, оттолкнулась веслом, как это делал Кай, и неуклюже загребла.
Внезапно лодка закружилась на месте, словно угодив в незримый водоворот, что-то с силой ударило по днищу и, не удержавшись, я упала в озеро. Оно оказалось неглубоким, вода достигала пояса, и я без труда вскочила на ноги, отплевывая зловонную жидкость. Эспер, как и прежде, лежал на дне лодки, которая покачивалась рядом. Я попыталась забраться обратно, но склизкое щупальце обвило мою ногу.
– Отпусти! – яростно зарычала я, ударив ботинком, но хватка существа стала лишь крепче.
Лодка медленно поплыла к причалу. Я попыталась поймать бортик, но мокрые пальцы тут же соскользнули. Щупальце с силой дернуло за ногу, увлекая вниз, и, только когда я вдоволь наглоталась воды, отпустило меня и медленно зазмеилось по дну, зарываясь в грязь.
Сжимая кулаки и сдерживая рвущиеся на свободу слезы бессилия, я медленно побрела к причалу, куда уже прибилась лодка с Эспером.
– Идем, завтра попробуешь еще раз, – вздохнула Бенгата, протягивая мне руку.
Но и на следующий день Болота дали мне отпор. И через день. И спустя неделю отчаянных попыток.
Во мне пылало жгучее пламя злости и ненависти к бессердечию ведьм, с каждой неудачной попыткой разгораясь все ярче. Лишь оно одно еще держало меня на ногах в то время, как Эспер медленно умирал. Тамиру таял буквально на глазах: бока впали, сквозь шерсть проступили острые кости, его стало сложнее кормить – он с трудом глотал пищу, которую я вливала в приоткрытую пасть.
