Николь стоило больших усилий удерживать стихию в оковах собственных чар. Слишком уж хаотична и неподатлива та была. Когда же последняя строчка оказалась спета, Джоанна откупорила пустую бутыль, и Николь неторопливо направила в него свою магию, запирая вместе с водой в стеклянной тюрьме. Последняя капля упала в узкое горлышко, переливаясь золотым свечением, и Джоанна закрыла бутыль пробкой, обмотала бечевкой и залила свечным воском.
– Получилось! – вскрикнула она.
– Да, – вымучено улыбнулась Николь и пошатнулась.
Создание проводника отняло больше сил, чем юная леди рассчитывала. Николь упала на диванные подушки, пребывая в полусознании. Ее начало знобить. Леон и Викери метнулись к девушке. Кожа Николь была бледнее обычного, а ладони своим холодом напоминали ледышки.
– Отойдите! – скомандовал Рэйден, отпихивая мальчишек в сторону.
Странник обернул юную Аверлин в плед и понес на руках в ее комнату. Джоанна бросилась следом, прижимая к груди бутыль-проводник.
– Я могу сама… сама, – тихо возразила Николь.
– Черешенка, сама ты сможешь только количество ступеней посчитать при падении, – с нервной усмешкой ответил Рэйден и прижал ее крепче к себе.
Оставаться безучастными Леон и Викери не могли: они бросились следом за Кассергенами, но в комнату юной леди их не пустили. Рэйден положил девушку на кровать и вышел, захлопнув дверь прямо перед подоспевшими ребятами.
– Джоанна позаботится о ней, – успокоил он. – Незачем утяжелять воздух своим присутствием.
– Что с ней? – не унимался Викери.
– Ничего серьезного. Завтра придет в себя. И будет лучше, если никто не будет кружить вокруг нее с расспросами о самочувствии, когда она едва может открывать рот.
Юноши опустили головы. Не хотелось признавать, но Рэйден был прав. Своими переживаниями они подруге не помогут.
– Если понадоблюсь, я буду в своей комнате, – опечаленно предупредил Викери и скрылся за соседней дверью.
Рэйден и Леон остались одни в опустевшем коридоре. Атмосфера вмиг стала напряженной. Они смотрели друг на друга, не зная, какие слова подобрать, однако, когда Леон вознамерился открыть рот, Рэйден склонил голову и безмолвно стал удаляться по коридору.
Леон поджал губы, не зная, стоит ли ему тоже вернуться в комнату или все же отправиться за странником. Он весь день избегал его и даже нагрубил, но невидимая нить тянула его на встречу с чувством стыда. И наплевав на гордость, он пошел за ним.
Вопреки предположениям Самаэлиса, Рэйден не возвратился в свою спальню или же в гостиную. Напротив, он устремился далее, вглубь коридора, где располагалась мастерская Джоанны.
«Странно», – подумал Леон, видя, как высокая фигура скрылась за дверью.
Дверь оказалась не заперта, будто Рэйден намеренно оставил ее приоткрытой, и Леон, поддавшись любопытству, осторожно вошел внутрь. В сумеречной тьме вечные пленники этой комнаты показались ему более устрашающими, нежели при свете дня.
Рэйден блуждал меж рядов высоких статуй божеств, но ни на одну так и не взглянул. Его не интересовали изваяния. Он искал в них успокаивающую тишину. Размеренные шаги затихли, и Леон, высунувшись из-за статуи, увидел, как Рэйден вглядывается в уже знакомую ему статую даймона Данталиона. Среди всех лишь это божество не внушало страха своей улыбкой. Но Рэйден не находил в нем ничего прекрасного. Он смотрел на статую так, будто это был лишь кусок холодного камня.
Заведя руки за спину, Кассерген некоторое время вглядывался в расслабленное лицо божества, и Леон, наконец, заметил то, что прежде не способен был увидеть. Они оказались похожи как две капли воды. Каждый изгиб статуи в точности повторял внешность Рэйдена, но, находясь так близко друг к другу, ощущались по-разному. Божество казалось юным, совсем не знающим горестей жизни, в то время как Кассерген выглядел по-взрослому суровым для своих лет.
В даймоне мыслей и тайных желаний Джоанна видела своего брата, каким тот был до резни в Вейн-Адэре, и, вероятно, поэтому воссоздала его лик таким, каким сохранила в своих воспоминаниях.
Пока Леон раздумывал над этим, Рэйден уже потерял интерес к статуе. Он пересек мастерскую и уселся у стены, расслабленно прикрыв глаз. Но через мгновение вздохнул и поднял взгляд на стоящих напротив него трех божеств. Это была Троица небесного суда.
«Но почему именно они?» – подумал Леон и подошел чуть ближе, спрятавшись за другой статуей.
Рэйден смотрел безотрывно. В покрытом туманом взгляде засела тоска. Казалось, он провалился в глубину размышлений. Может, вспоминал минувшее, может, друзей, что больше не стояли с ним рядом, или задавался вопросом о несправедливости судьбы, но так или иначе Леон не хотел его тревожить. Он собирался уходить, когда встретился взглядом с Рэйденом, который уже давно уловил его присутствие.
– Составишь компанию? – Он повернул голову и похлопал по пустому месту рядом с собой.
– Я собирался уходить. Не хотел тебя тревожить.
– Если бы не хотел, то не пошел бы за мной. – В голосе слышалась усталость.
