Возвращение в Кронхилл из памяти Леона стерлось напрочь, а вот то, как они лежали на траве около старой ивы и глазели затуманенным взглядом в звездное небо, помнилось отчетливо. Они распивали оставшийся виски прямо из горла – уже было не до стаканов – и лакомились украденными персиками, в то время как Рэйден с увлечением рассказывал забавные истории из прошлого. Леон помнил, как смеялся над ними. Они казались ему уморительными.
– Какой же твердый фрукт, Лайон, – заявил Рэйден, подкатившись к нему под бок и подсунув руку под голову. – Но от этого только сильнее хочется добраться до сердцевины…
Леон не придал этому значения. Он уже слабо соображал и едва вязал слова друг с другом. Помнил только то, как пихнул странника в плечо, а Кассерген, обидевшись, придавил его своим весом. Так они и провалялись в странном сплетении, пока не опустела бутылка и не потребовалось идти за следующей.
Но самой яркой вспышкой откликался иной момент… То, что настигло их дальше. Леон предпочел бы не вспоминать его, но слишком явственно в глазах стояли стены малой гостиной, потрескивающее пламя в камине и оброненный в недосказанности стакан с растекающимся по ковру напитком…
Время обязывало спуститься к завтраку, но пересекаться с Кассергенами, а в особенности с Джоанной после всего учиненного беспорядка, было слишком неловко. Что о нем подумают друзья, если узнают, в омут какой распущенности он упал этой ночью? Леон сам себе был отвратителен.
Горячая вода смыла запах алкоголя с его тела, и Леон почувствовал себя немного лучше. Он переоделся и как ни в чем не бывало направился на кухню, где уже должны были ждать его друзья. Но встретившись с ними лицом к лицу, Леон почувствовал себя еще более неуютно, чем после пробуждения. Ему начало казаться, что они уже в курсе произошедшего. Усмирив волнение глубоким вдохом, Леон попытался убедить себя, что это невозможно.
– Доброе утро, – быстро выпалил он и устроился на свободном стуле.
– Ты выглядишь уставшим. Плохо спалось? – усмехнулся Рэйден и отправил в рот кусочек вареной курицы.
Взгляд откровенно пронзал Леона, и тот не удержался, чтобы не отправить ему ответный – негодующий и велящий заткнуться.
– Да, кошмар приснился, – холодно бросил он.
– Кошмары – дело такое, – продолжил с легким налетом шутливости Кассерген, вероятно, пребывая в превосходном настроении. – Иногда они имеют свойство становиться лучшими из снов.
– Опять несешь околесицу, – закатил глаза Леон и принялся за завтрак.
Джоанна, как выяснилось, никакого бардака на кухне не обнаружила или делала вид, но тревожность Леона на этот счет немного улеглась. Не хотелось подпортить репутацию в ее глазах одноразовой выходкой.
Стоило признать, для особы, которая выросла среди слуг и роскоши, Джоанна обладала выдающимся кулинарным мастерством. Когда все тарелки оказались пусты, Леон вызвался помыть посуду, чтобы дать бессфере больше времени для занятий с Николь. Однако истинным его желанием было держаться как можно дальше от Рэйдена. Он пришел к выводу, что оставаться наедине им более не желательно, иначе навряд ли он сможет контролировать свои порывы безрассудства. Сам же Кассерген ушел в сад с Викери, чтобы заняться фехтованием, и настоятельно попросил Леона не затягивать с мытьем посуды.
Однако какой бы ни была ситуация, Леону пришлось направиться в сад. До самого вечера он бился на мечах с Викери и впервые осознал, что ничуть ему не уступает. Друг был силен, точен и изящен в ударах, Самаэлис – быстр и ловок, с легкостью уворачивался. Несколько раз ему даже удалось уложить Викери на лопатки, правда, не совсем честно, – сделал подсечку, но никто ведь и не говорил, что в реальном бою враг не сделает подобного.
– Ха-ха, молодец, Леон! – поднялся с земли Викери, отряхивая брюки от грязи. – Я даже не успел отпрыгнуть.
– Ты тоже. Последний удар был силен, – рассмеялся юный странник и пожал протянутую руку. – Я едва на ногах устоял.
– Хороший бой, – похвалил Рэйден, подходя ближе. – Рыжик, тебе следует смотреть не только за руками противника, но и за ногами, чтобы в следующий раз снова не протереть дыру на заднице. Лайон, слишком увлекаешься уклонениями. Если не будешь больше атаковать, то никогда не ранишь противника.
Очередное коверкание его имени разозлило Леона. С решимостью он приблизился к Рэйдену и ткнул того пальцем в грудь.
– Я тебе не Лайон, не Леонардо, не Леонетта. Мое имя – Леон. Запомни это наконец!
– Ты чего, Леон? – удивился вспыльчивости друга Викери. – Это же всего лишь шутка.
Леон так не считал. Впрочем, его слова нисколько не задели Рэйдена, однако лицо странника сделалось серьезным.
– Викери, дай меч.
Услышав собственное имя вместо уже привычного «Рыжик», Викери с удивлением захлопал глазами, но меч все же передал.
– Если хочешь что-то доказать, доказывай это в бою, – произнес Рэйден и встал на исходную, подняв меч.
Леон не питал ложных надежд. Он понимал, что победить странника, что держит меч в руках с пеленок, не удастся, но гордость велела отстоять свое. Он поднял оружие и решительно заявил:
– Нападай.
