Эллен, увидев меня, немножко застеснялась. Что же касается Джаспера, то он, как и прежде, был угрюмым. Пуританизм настолько стал частью его существа, что он не мог его отвергнуть, но Эллен, кажется, вовсе не прочь была сбросить это ярмо, и, хотя она оставалась верна Джасперу и, рассмеявшись, внезапно в смущении обрывала смех, все-таки, судя по всему, она была рада избавиться от необходимости подавлять естественную склонность радоваться жизни.
Эллен любила поболтать, и вскоре у меня сложилось впечатление, что она хочет о чем-то мне рассказать. Однажды, когда я пришла на кухню и мы остались наедине, она сказала:
- Ужасная это была трагедия.., которая случилась с молодым хозяином. Я кивнула. Она продолжила:
- Мы ведь были не виноваты. Вот что я хочу вам сказать. Это не мы. Мы тут ни при чем.
- Давай не будем говорить об этом, Эллен, - сказала я. - Это всех нас расстраивает, а моего мужа уже не вернуть.
- Но мне кажется, хозяйка, вы можете подумать на нас. Я и хочу сказать, что это не из-за нас...
- Эллен, - прервала ее я, - это была моя вина. Я была беспечна. Я не считала, что дать ребенку красивую пуговицу - значит совершить святотатство. Это казалось мне такой ерундой.
Эллен стыдливо покраснела:
- Так, в общем-то, и подумали, хозяйка. Но Джаспер решил, что это нехорошо для Частити.
- Я понимаю, Эллен. Всему виной мое легкомыслие. Потом пришел этот человек, начал задавать вопросы, и я выдала нас. Теперь уже можно говорить об этом. Больше нет нужды что-то скрывать. Мой муж был убит из-за моей безответственности.
- Да вовсе не из-за того, о чем вы говорите, госпожа. И из наших никто его не убивал. Дело тут совсем в другом.
- Я тебя не понимаю, Эллен.
- Мне бы лучше и не заикаться об этом. Но я-то знаю, что вы вините себя. А все это было известно и раньше. Все было не так, как вы думаете.
- Ты имеешь в виду, что моего мужа убили не ваши друзья?
- Я говорю, госпожа, что это не из-за того, о чем вы думаете. Они-то, конечно, начали интересоваться, зачем вы приехали в Эверсли, и потом могли быть неприятности. Но его убили совсем не из-за вас.
- Эллен, ты пытаешься меня утешить.
- Так вас и надо утешить, госпожа. Вы-то ни в чем не виноваты, уверяю вас. Я больше ничего не скажу. Но вам нечего терзаться. Вы тут ни при чем.
Я тепло пожала ее руку. Теперь, когда у нее была возможность показать свое истинное лицо, она оказалась доброй, сердечной женщиной.
- Не надо горевать, госпожа, - продолжала она, искательно заглядывая мне в лицо, - у вас прекрасный малыш. Он будет вашей надеждой и опорой. А касательно остального - считайте, что так решил Господь Бог; возможно, обрушив на вас одно горе, он спас вас от другого.
Этим вечером в своей комнате я, как обычно, думала о ночах, которые мы с Эдвином проводили здесь вместе. Я припомнила, что иногда он возвращался поздно ночью, а иной раз покидал меня на рассвете. Тогда я не осознавала всей опасности его миссии. Потом мне вспомнились слова Эллен. Казалось, что она что-то знает, но скрывает от меня.
Она намекала на то, что его убила не банда пуритан, у которых возникли подозрения относительно нас. В таком случае - кто?
Я впала в полудрему. В моих сновидениях появились Карлтон со своей женой. Они насмехались над моим простодушием. Потом возникла Эллен: "Мы вашего мужа не убивали, госпожа. Это не мы".
Раздался резкий, противный голос Барбари: "Я слышала о вас. Говорят, у вас чудесный сын". Потом она начала смеяться над Карлтоном, а он вдруг достал что-то, до тех пор спрятанное за спиной, и сунул мне в лицо. Это была маска злобная, страшная, пугающая. Я закричала и проснулась.
- Эдвин! - воскликнула я. - Эдвин...
Я звала своего сына. Мне было необходимо выбраться из постели и удостовериться, что с ним все в порядке.
Он лежал в колыбельке, ангельски улыбаясь во сне. В соседней колыбельке лежал Ли, зажав в ручке угол покрывала.
В детской все было в порядке. Мне приснился дурной сон, но воспоминания о нем не улетучились: они оставались в моем мозгу, подобно спящей змее, готовой развернуться и ужалить.
Меня охватило смутное беспокойство.
