Когда Вадим сел в самолёт и действительно улетел в Москву, Саша был крайне удивлён. И удивлён, нужно сказать, приятно. Он вспоминал детали последней встречи с братом. Лицо Вадима дышало какой-то безумной одержимостью, иногда Саша ловил что-то подобное в собственном отражении. Саше это очень понравилось. Он пожалел, что не сумел сказать Вадиму, что гордится им.
– Он уехал, оставил жену, – сокрушался отец Андрей. – А мы с тобой его не остановили. Саша, положа руку на сердце, ну неужели Вадим бы тебя не послушал, если б ты захотел ему помочь?
– Увы, отец Андрей, я не сторож брату своему. Я не имею влияния на Вадима.
– Как и на Павла…, – Саша впервые услышал из уст отца Андрея такое явное осуждение.
– Как и на Павла, – подтвердил Саша.
– Ты помнишь, к чему это привело…
– Я тут при чем? – Раздражался Саша. – Я не виноват ни в смерти одного, ни в отъезде другого. Оба взрослые мужики, которые сами должны о себе заботиться. Я почему-то в состоянии поберечься сам. Никогда никто надо мной не трясся.
– Отрицают заботу как раз те, кто сам нуждается в ней больше всех. Саша, равнодушие является таким же большим грехом, как и вредные деяния. Ты, как и в тот раз просто умыл руки и даже не постарался поддержать брата. А ведь порой хватает всего нескольких слов, чтоб спасти человека, чтоб принести свет в его душу.
– Умыл руки как Понтий Пилат, – улыбнулся Саша.
– Да, именно так.
– По-моему, Христос его простил. Разве нет?
– Он простил всех, кто причинил Ему вред. Но, Саша, нельзя быть равнодушным. Это начало конца. Как только равнодушие проникает в сердце человека, он становится жестоким. И, ох как тяжело, сойти потом с этого пути.
Саша и отец Андрей остались каждый при своём мнении. Саше чувствовал себя правым, но все равно зачем-то избегал смотреть в глаза отцу Андрею.
Сашин телефон издал сигнал. Виктор писал Саше, что помнит о том, что Сашины жена и ребёнок сегодня выписываются, и хотел бы зайти поздравить его. Саша ответил, чтоб он приходил сейчас же.
Виктор явился довольно быстро, прервав Верину невнятную речь, которую все с трепетом ждали, как приговор. Она сама толком не знала, как поступать. Лёжа в больнице, она дала себе слово, что уедет, если не умрет. Но Сашина больная мать была весомым аргументом.
Виктор был великолепен, как всегда. Элегантный и галантный он склонился к руке Екатерины Васильевны как аристократ прошлых веков. Веру он оглядел с любопытством, но весьма почтительно. В дар новоиспеченным родителям он преподнёс симпатичную прогулочную коляску.
Екатерина Васильевна заохала такому щедрому подарку, Виктор смеялся и отнекивался от благодарностей. Они с Сашей, видите ли, лучшие друзья. Саша такой талантливый художник, что его картины подняли ценник гостевого дома Виктора чуть ли не вдвое. Теперь там как в музее! Рассказывать на самом деле бесполезно, это нужно видеть. Почему бы очаровательной Екатерине (Виктор отказался звать ее по имени-отечеству, несмотря на то, что она представилась ему именно так) не поглядеть на работы зятя? Тем более, Екатерина совершенно очаровала Виктора, он вынужден признаться. Редко он встречал на своём пути женщин со столь поразительным взором. Надо бы Саше запечатлеть его. Странно, что он до сих пор этого не сделал.
Екатерина Васильевна оценила величие Виктора, и изумилась тому, в каких кругах вращается Саша. С каждой улыбкой Виктора Сашин талант вырастал в ее глазах. Екатерина Васильевна вернулась в юность и напропалую кокетничала с Виктором.
Саша, хоть и хотел выдержать скорбно-покорную мину до конца сегодняшнего дня, не смог скрыть презрения. Его тёща ещё более глупа и самонадеянна, чем Алёна Михайловна, раз вообразила, что ее престарелая туша может быть интересна Виктору, вероятно познавшему совершенство такой красавицы как Лидия.
Вера же просто сгорала от стыда за мать. Она никогда не видела ее в таком глупом виде. К Виктору она ощутила неприязнь только за то, что он заставляет мать выглядеть глупо, и заставляет намеренно.
Затем Виктор оставил Екатерину Васильевну и обернулся к Вере, словно почуяв ее негодование. Он оглядел ее беспокойным и участливым взглядом.
– Вера, – произнёс он, и ее имя прозвучала в устах Виктора почти молитвою. – Мне кажется, вы нездоровы. Я сам недавно был таким. Вас излечит морской воздух, смех вашей дочурки, забота мужа. Приведите мысли в порядок. А потом уезжайте, если вы сможете. Я вот не смог пока, – Виктор улыбнулся мечтательной улыбкой, которой залюбовалась Екатерина Васильевна. – Можете рассчитывать на любую мою помощь, меня невозможно обременить. Тем более женщине такого неоспоримого очарования.
Вера осталась глуха к его комплиментам. Брызги его слов растворились, не долетев. Отчего-то Виктор не понравился ей. Он был так обходителен внешне, но его колючие глаза неприятно ранили ее нежное сердце. Виктор смотрел на Веру и ее маму злорадно и торжествующе, словно они были в его власти. Виктор был вторым мужчиной в жизни Веры, от которого она ощутила одержимую заинтересованность своей персоной. Только в отличии от Саши, Виктор напугал ее ледяным огнем в своих глазах.
