Теперь от неё осталось пол Веры. Она сильно похудела, постоянно держалась за голову, словно боялась, что та упадёт. Саша вручил ей цветы, которые она была не в состоянии удержать. Саша подошёл к жене ближе, Вера вцепилась в него, чтоб не упасть.
Также он отметил, что она как-то перестала походить на Лидию. А, возможно, это Саша изменился сам, его уже не так тяготит воспоминание о покойнице. В любом случае Саша улыбнулся Вере с гораздо более искренним радушием, чем ожидал. Она не ответила на его улыбку.
Дома (Екатерина Васильевна нашла Сашин отчий дом отвратительным и непригодным для жизни) Вере оказывали помощь, кто какую мог: Екатерина Васильевна – медицинскую, отец Андрей – духовную, Саша – посильную. Затем тёща прозрачно намекнула зятю, что он путается под ногами. Саша покинул свой пост возле жены, и ему наконец предоставилась возможность рассмотреть ребёнка.
Саша с любопытством поглядел на девочку. Сашина дочка совсем не напоминала Арсения. Сын Вадима был светловолосым хрупким ребёнком с огромными глазами библейского мученика. Малышка же являла собой кругленькую крепкую темноволосую девочку со смеющимися хитрыми глазками, она беспокойно ерзала, что-то агукая на своём детском языке. Мягкого зайчишку она сразу закошмарила, начав тыкать пальчиками ему в глаза с таким упорством, словно хотела их выколоть. Саша отобрал игрушку. Он дал дочке семейное кольцо, что Вадим когда-то отдал Вере. Девочка подняла на Сашу глаза, и он ужаснулся. Глаза ребёнка показались ему странными. Светло-серые, но гораздо светлее, чем у него самого.
– Как я уже говорила, мы уезжаем, – заявила Екатерина Васильевна, когда вокруг малышки уселись все присутствующие. – Мои дочь и внучка не будут жить в этом захолустье, пока у нас есть квартира в Москве.
Саша взглянул на Веру, но она была занята дочкой и не видела его взгляда. Очень жаль, хотелось бы поговорить с ней наедине без тёщи и особенно без отца Андрея. Саша чувствовал, что самое верное средство заставить Веру остаться – надавить на жалось. Вера очень милосердна, для неё хуже всего на свете быть жестокой к кому-либо.
– У меня здесь мать, – Саша избегал взглядов отца Андрея, который точно знал, что Саша со дня своего приезда ни разу не зашёл в комнату Марыси. – Вадим уехал в Москву, чтобы начать новую жизнь, – продолжал Саша. Отец Андрей внимательно следил за ним, поскольку не раз слышал из Сашиных уст одобрение поступку Вадима. Теперь же Саша напустил на себя тон осуждения, а значит лицемерил. – Юлия и Алена Михайловна не привязаны к маме. А мама очень болеет, ей перенести переезд ещё более невозможно, чем вам с малышкой. Да и куда я ее перевезу? Мой долг быть рядом с женщиной, которая дала мне жизнь. Вера, любимая, ты должна понять меня правильно.
От столь сладких речей во рту у Саши образовался ядовитый омерзительный ком, ему захотелось сплюнуть. Саша подавил в себе отвращение к самому себе и к своей матери и сглотнул ком внутрь себя.
– Ну, оставайся тогда, будешь приезжать, – пожала плечами Екатерина Васильевна. На тёщу его сентиментальная речь явно не оказала воздействия.
– Что это за семья такая? – Саша обнял Веру. – Я не могу жить вдали от Веры и дочки. Отец Андрей, скажите же, что это не по-христиански.
– Верно, не по-христиански, – подтвердил отец Андрей. – Ну, пусть Вера сама решит, как будет лучше. Она женщина справедливая и много страдала. Любое ее решение будет правильно и оправдано.
Ясно, Саша походу заврался так, что его не поддерживает даже отец Андрей. Оно и неудивительно, сказать по правде.
Со дня отъезда Вадима отец Андрей смотрел на Сашу взглядом, полным осуждения, тщетно взывая к Сашиной совести. Саша знал о причине этого взгляда, но был категорически не согласен признать себя хоть в чём-нибудь виноватым.
Он помнил день, когда худой и отрешенный Вадим встал перед ним и объявил, что разводиться с женой и уезжает, потому что "не может дышать этим отравленным воздухом, не может ходить и бесконечно вязнуть в этом болоте, что затянуло под землю, всех кто ему был дорог". Саша не поверил серьёзности намерений брата. Такая тряпка как Вадим никогда в жизни не покинет жирное крыло своей горлопанки тёщи. Ему просто удобно жить под гнётом этой бабы.
Вечером того же дня Сашу посетил отец Андрей с планом спасения души Вадима. По мнению священника Саша не должен оставлять Вадима одного в таком страшном горе, Саша должен по-братски поддержать его, стать ему опорой. Внимание, внимание и ещё раз внимание, вразумлял отец Андрей. Вадим должен почувствовать себя нужным, тогда он сможет пережить гибель сына.
Саша слушал отца Андрея и давался диву. Разумеется, он не будет нянчиться с великовозрастным Вадимом. Павел в своё время носился с Вадимом как наседка с яйцом, и в итоге воспитал в нем слюнтяя. Вадим нуждается в крепком кнуте, а не в ласке.
– Да бросьте, отец Андрей, никуда он не уедет, – отмахнулся Саша.
– Равнодушие – непростительный грех к своему ближнему, – изрёк отец Андрей.
