– Так оно и есть, Семимес, – сказал Мэтью.
Но Семимес видел, что его друзья не всё понимают, что слово «откроется» привело их в замешательство.
– Слузи не часто встретишь в наших местах. А найти в конце года лучезарное слузи стоит тысяч и тысяч шагов по лесным тропкам и дремучему бездорожью. А иной раз ничего не стоит, кроме одного везения.
– А тебе с твоим слузи повезло? – спросил Мэтью.
– Да, мне повезло, что я повстречал слузи-дерево. Но это был не конец года, и моё слузи не было лучезарным. И только пять дней назад (через три года после этой встречи!) я понял, что мне повезло, очень повезло. А все эти годы (целых три!) я просто мечтал, что однажды моё слузи станет лучезарным… и займёт место на площади Дорлифа… напротив славных дорлифских часов. Ведь тогда лучезарное слузи-дерево, которое отыскал Семимес, стало бы Новосветным Деревом Дорлифа… Это так. И тогда в воздухе Дорлифа витало бы имя…
– Семимес?! – окликнул его Дэниел, заметив, что тот погружается в себя.
– Что? – встрепенулся Семимес. – Что, Дэн?
– Теперь твоё слузи станет Новосветным Деревом и будет возвышаться над Дорлифом?
– Нет! – вскрикнул Семимес, казалось, неожиданно даже для самого себя. Но тут же вспомнив, что он стоит рядом со своим слузи, почти шёпотом сказал, исправляя ошибку (хотя и делая это, в некотором смысле, странным образом): – Тише! Не кричите! Не пугайте слузи. Оно не привыкло к крикам.
Дэниел и Мэтью, не сговариваясь, промолчали, чтобы не обидеть увлёкшегося парня.
– Пять дней назад я обнаружил, что моё слузи стало лучезарным. Не раздумывая, я отправился в Дорлиф, чтобы объявить об этом событии. Но дорога до Дорлифа не так коротка, чтобы хоть одно сомнение не закралось в твою душу, если она такой же неисправимый завсегдатай перепутья, как брюхо Спапса – «Парящего Ферлинга». Я… не пошёл в Управляющий Совет. Я… – Семимес снова запнулся. – Я решил выждать… Спустя день Спапс, двоюродный племянник Фрарфа, хозяина «Парящего Ферлинга», нашёл лучезарное слузи-дерево. Не моё – другое. Само разрешилось, и с меня спал груз сомнений.
– Его и наряжать не надо, так оно красиво, – заметил Дэниел.
– Будь моя воля, я бы его не наряжал, – сказал Мэтью. – Другое дело ёлку нарядить. Была ёлка – стало Новосветное Дерево.
Слова Мэтью развеселили Семимеса. Он рассмеялся и замотал головой.
– Зачем же ёлку наряжать?! Какое же из ёлки Новосветное Дерево?! Придумщик ты, Мэт. Ёлка не открывается. И никакое другое дерево, кроме слузи, не открывается. Ёлку нарядить!.. А слузи, лучезарное слузи, я бы тоже не наряжал. И не стану наряжать… моё слузи, коли оно само поменяло повседневную одежду на праздничный наряд… А другим нравится наряжать. В Дорлифе всякий год Новосветное Дерево красиво. Отец говорил, что оно самое красивое во всей округе. У него есть любимые шары на Новосветном Дереве: тёмно-лиловый и оранжевый в слезинках. Я обязательно покажу их вам. Привлекательные шары. Очень привлекательные. Сами увидите.
– Семимес, а когда будут устанавливать Новосветное Дерево? Ты говорил, до праздника осталось меньше трёх дней, – поинтересовался Мэтью. – Или уже?
– Я же вам сказал: само разрешилось. Оно уже стоит на площади, то самое слузи, на которое наткнулся счастливчик Спапс. В тот же день слузи доставили в Дорлиф и ночью установили на площади. Так заведено: люди не могут проявить равнодушие к тому, что слузи открылось. Однако ж я тебя немного поправлю, Мэт: устанавливают не Новосветное Дерево, устанавливают слузи-дерево, лучезарное слузи. А вот когда оно возвысится над Дорлифом и когда его нарядят, его уже не назовёшь иначе как Новосветное Дерево. Однако, по торопливости языка, люди говорят и так и этак.
– А наряжаете за сколько дней до праздника? Как у вас заведено? – спросил Мэтью.
– В последний день года, не раньше и не позже. К Новосветной Ночи. Наряжальщики из команды Суфуса и Сэфэси хлопочут с этим. Они молодцы, эти наряжальщики: они превращают украшение слузи в настоящее представление. И можно сказать, что с этого момента начинается праздник. Детвора приходит в восторг от этого действа.
– Суфус и Сэфэси… – с чувством произнёс Дэниел эти два слова, два имени. – В этом что-то есть. Суфус и Сэфэси… Такая мысль пришла мне в голову… боюсь сказать: вдруг в этом есть что-то неправильное, в том смысле, что у вас так не заведено.
– Нет уж, Дэн, признавайся, раз заикнулся, – потребовал в шутку Семимес, как бы в шутку (настоящее любопытство разожгли в нём глаза Дэниела).
Дэниел замялся в нерешительности, потом сказал:
– Я лучше сначала покажу.
– Не мнись, Дэн, здесь все свои, – подначивал Мэтью друга, хотя это был тот редкий случай, когда их мысли не пересеклись.
– Ладно, друзья, – с этими словами, Дэниел открыл поясной кошелёк, вынул из него Слезу и поднял перед собой: Слеза на его ладони переливалась бирюзовыми и зеленоватыми волнами. – Суфус и Сэфэси… Я бы назвал Её так… не знаю почему.
– Браво! – воскликнул Мэтью.
