— Само собой, Иван Алексеевич, — серьёзно ответил Эдуард, и папа, кивнув, пошёл за мамой, Евой и Джес.
Я дождалась, когда он скроется за поворотом, и только потом заявила Эду:
— Я сейчас буду тебя убивать!
— Давай после завтрака, — невозмутимо откликнулся этот нахал. — Убивать на голодный желудок несподручно. И умирать, кстати, тоже — я ведь тоже не завтракал.
— А ты-то почему?!
— К тебе торопился, — улыбнулся Эдуард и взял меня за руку. — Поехали? Здесь недалеко есть кафе, в которое пускают с собаками.
Ого.
— А что, так разве можно было?
— Можно-можно, пойдём.
Я тут же передумала его убивать. Сначала кафе, в которое можно с животными, посмотрю — никогда таких не видела! — а потом убивать.
Эдуард прав — на сытый желудок оно лучше получится.
В кафе действительно пускали с собаками, однако рядом с объявлением об этом на двери висела приписка: «Но только с воспитанными!» — и смайлик.
— А у тебя воспитанные собаки? — пошутила я, и Эдуард хмыкнул.
— Все в хозяина.
— Значит, ещё и наглые.
— Есть немного, — ответил он, и его глаза смеялись. — Знаешь, как говорят? Наглость — второе счастье.
— А первое в таком случае что?
— Могу ответить тебе одной известной фразой. «Видеть цель, верить в себя, не замечать препятствий».
Переговариваясь вот таким шутливым образом, мы вошли в кафе. Выбрали место у окна — маленький столик, кресла напротив друг друга. Дина и Барс расположились рядом — на специальном коврике для собак, такие лежали здесь по всему залу.
Тут же подошла официантка, принесла меню, а заодно предупредила, что перемещение животных по кафе без хозяина запрещено.
— Да и с хозяином, я думаю, нежелательно, — усмехнулся Эдуард, кивнув за мою спину. Я уже заметила и сама: за столиком неподалёку сидели бабушка с внуком, и на Дину с Барсом женщина смотрела с откровенным неодобрением. — Загрызут.
— Слушай, а почему — дворняжки? — спросила я, открывая меню. Рот сразу заполнился слюной, и я сглотнула, чтобы продолжить: — Ты ведь можешь купить любого щенка, а породы есть очень красивые…
— Друзей выбирают не за красоту, — просто, словно говорил о погоде, ответил Эдуард и пожал плечами. — Как и любимых, впрочем.
Я задержала дыхание, чувствуя, что сердце на мгновение взволнованно зашлось.
Раньше я непременно пошутила бы в стиле: «Ну да, если бы любимых выбирали за красоту, ты выбрал бы Диану!», но сейчас почему-то не могла.
Или не хотела.
— То есть у тебя всегда были дворняжки? Это же не первые твои собаки.
— Не всегда. До Дины и Барса несколько лет я жил один — после смерти своего любимого пса никого не хотел заводить.
— Понимаю. У нас в прошлом году умер кот, мы тоже до сих пор не взяли другого.
— Вот и я не мог, — кивнул Эдуард, бросив на меня цепкий и внимательный взгляд поверх меню. — Да и работы столько навалилось, что я думал: зачем мне животные, я их видеть-то не буду. Сейчас не лучше, но благодаря Дине и Барсу я хотя бы стремлюсь домой, а не сижу допоздна в офисе. Мне нравится гулять с ними по вечерам. Как ты гуляешь с Джес. А Рэй… тот мой пёс… он был овчаркой. Отец с мамой подарили на двадцатилетие, — губы Эдуарда дрогнули в лёгкой улыбке. — Сказали, что собака научит меня быть ответственнее.
— А ты был безответственным?
— Ну не то чтобы… — засмеялся мужчина и захлопнул меню. — Чудил порой. Только вернулся из армии, периодически меня не туда заносило. Ничего криминального, так, ерунда. Ночами не спал, гонял по ночному городу, прыгал с парашютом… Хотя маму больше всего раздражало то, что я в то время напрочь перестал убирать за собой посуду со стола.
Я фыркнула, но пошутить, что мамы такие мамы, не успела — к нам вновь подрулила официантка.
Мы сделали заказ и продолжили беседу с того же места. Эдуард рассказал про Рэя, затем — про пуделя по имени Эльф, с которым он рос, потом переключился на попугайчиков сестры — как оказалось, Лилит обожала птичек и с детства держала их у себя в комнате. Любовь к ним она до сих пор не потеряла, и даже сейчас у неё жил красивый белый какаду, которого Эдуард показал мне на фотографиях.
Принесли заказ, мы с аппетитом принялись за поздний завтрак или ранний обед, и чем сильнее пустели наши тарелки, тем больше я грустила, понимая — тянуть дальше невозможно, пора заводить откровенный разговор.
В итоге, когда Эдуард отставил в сторону своё блюдо, где ещё недавно красовалась отменная порция блинчиков с разнообразными ягодно-творожными начинками, и взялся за чашку с кофе, я произнесла, нервно сжав руки на коленях в замок:
— Я хочу с тобой поговорить.
— О нас? — уточнил Эдуард, использовав максимально короткое определение — но максимально болезненное для меня.
— Можно и так сказать.
— Что ж, этого следовало ожидать, — улыбнулся мужчина и кивнул мне. — Говори, Алис. Я внимательно слушаю.
Он отлично понимал, что хочет сказать Алиса. Это было очевидно. И можно было бы помочь ей подобрать слова — но вместо этого Эдуард просто сидел и ждал, когда девушка соберётся с духом.
