— Мой отец женился на маме спустя два месяца после знакомства, — легко рассмеялся Эдуард. — А то, что это любовь, он понял ещё во время первой встречи. Видимо, я в него. Но я не рассказал тебе о третьем варианте.
— О каком ещё третьем варианте? — Алиса чуть нахмурилась. — Не вижу больше вариантов.
— Ну почему же, на самом деле, если задаться целью, можно и больше трёх навертеть, но остальные по сути будут производными от этих трёх. Итак, третий вариант — позволить мне показать тебе, что ты зря думаешь, будто Диана на самом деле влюблена в меня.
Алиса вытаращила глаза, нервно вздрогнула и пробормотала:
— Не понимаю…
— Просто доверься мне, — пояснил Эдуард. — Не переживай ни из-за чего и жди. Обещаю, скоро станет яснее. И ты поймёшь, что твоей сестре, возможно, было бы полезно получить щелчок по носу и спуститься с небес на землю.
— Я по-прежнему не понимаю, — качнула головой Алиса. — Что ты собираешься делать?
— Увидишь. Но если нужно более развёрнутое объяснение… Я пока не стану расставаться с Дианой и перестану видеться с тобой на время, чтобы ты не переживала из-за своего обмана. Точнее — перестану видеться наедине. Мне нужна будет одна или две встречи — пока не знаю сколько — с тобой и Дианой одновременно, чтобы ты поняла кое-что.
— И как это изменит моё нежелание причинять боль сестре и лгать? — недоумевала Алиса. — От твоих объяснений не стало понятнее.
— Станет, если разрешишь мне реализовать этот вариант.
Алиса задумалась. Серьёзно, хмуря брови и морща лоб, кусая губы, она несколько минут сидела и смотрела — то в окно, за которым зеленели деревья и синело летнее небо, то в зал, то на поверхность деревянного столика.
— Сложно разрешать, когда не понимаешь, о чём речь, — в конце концов выдохнула девушка. Эдуард не мешал ей думать. — Но кое-что меня зацепило… Я считаю, что Диане всё-таки надо спуститься с небес на землю в отношении тебя. Она заслуживает человека, который будет её любить такой, какая она есть, и не говорить с таким… лёгким презрением. Поэтому если ты пообещаешь, что Диана от твоих манипуляций не пострадает…
— Не пострадает. Обещаю.
— Тогда… ладно, — кивнула Алиса, и Эдуард вздохнул — то ли с облегчением, то ли от понимания, что он безумно рискует.
Третий вариант был самым противоречивым. Самым негарантированным. Самым болезненным для всех, и стоило бы озвучить это Алисе, но…
Эдуард всё-таки слишком хотел, чтобы она узнала правду, и готов был рискнуть.
Мне в последнее время постоянно казалось, что я сошла с ума.
Может, это Эдуард на меня так влияет? Возможно, но всё равно — нельзя сбрасывать на него ответственность за собственные поступки. Сейчас мне ничего не мешало сказать: «Нет, не надо ничего доказывать. Я выбираю первый вариант, но с корректировкой — ждём не полгода, а пару лет». И настаивать на нём, пока Эдуард не согласится. Я же умею настаивать! Родители всю жизнь шутливо называют меня упрямой козой, потому что если я что-нибудь решу — с места не сдвинешь.
А Эдуард вот сдвигал. Хотя и не совсем. В целом он оставил меня в рамках своего решения — я ведь желала прекратить встречи, чтобы больше не лгать, — но с нюансами. Доказывать что-то собрался… Мне ничего доказывать не надо, я и так понимаю, что у Дианы эта любовь временная. Нельзя бесконечно заморачиваться человеком, который тебя ни в грош не ставит.
Поэтому я и согласилась. Надеялась, что Эдуард раскроется перед Дианой, покажет себя не с лучшей стороны — и она наконец поймёт до глубины души, что зря надеется на ответное чувство.
И разочаруется.
Вот что меня волновало на самом деле. В моём решении вряд ли что-то изменится — скорее земля и небо поменяются местами, чем я решу причинить боль сестре. Но вот если сама Диана очнётся, вспомнит, что никакая она не Золушка, а самая настоящая принцесса и не заслуживает презрения и недоверия, я буду рада.
Домой я пришла в растрёпанных чувствах. И не только из-за разговора с Эдуардом, но и потому что понимала: объяснений с папой не избежать. Может, конечно, ему уже мама что-нибудь сказала, но вряд ли много — не при Еве ведь.
Дома сильно пахло пирогом с капустой, и я, несмотря на то, что была сыта после нашего с Эдуардом своеобразного позднего завтрака, не смогла не облизнуться. Мамин пирог с капустой! Что может быть лучше? Это Диана у нас — любитель тортиков, а я всегда отдавала предпочтение несладким пирогам.
— Ого, — удивился папа, вышедший из ванной как раз в тот момент, когда я сняла босоножки. — Рано ты. Я думал: и правда к ужину придёшь. Как раз пирог успел бы остыть. Аня его недавно в духовку поставила.
Я помялась, но всё же сказала:
— Пап, по поводу случившегося… У тебя, наверное, есть вопросы…
— У матросов нет вопросов, — усмехнулся папа, глядя на меня с доброй иронией. — Мама в общих чертах объяснила, пока Ева в своей комнате в куклы играла.
— И что ты об этом думаешь? Я полагала, мама будет меня ругать, но…
— Я тоже не буду тебя ругать. Пойдём, чего ты застыла? Аня и Ева в детской. Если хочешь, на кухне поговорим, там пахнет вкуснее. Но жарче. Или в гостиной?
