Дальше я больше думал, чем ел, и минут через десять Виринея, явно поняв, что толку от моего сидения за столом уже никакого, решительно завершила трапезу:
— Собирайся, Степан. Пора отплывать.
— Куда? — удивился я.
— К шаману. Или ты передумал идти к нему в ученики? Решил просто остаться у нас? Может, и в веру нашу перейдёшь? Жену возьмёшь? Вон хотя бы Ваську, раз уж она к тебе ластится. Правда, тихого семейного счастья не жди, зато будет весело.
Она явно знала о нашем ночном разговоре, а может, и подслушивала! Похоже, мы с Василисой синхронно покраснели, потому что Виринея заливисто рассмеялась:
— Пошли уже, барон де Лаваль. Пора заняться делом.
Что интересно, Василиса сделала недоумённое лицо, а вот мне стало любопытно, откуда ведунья знает героя-любовника из популярной серии бульварных романов, причём написанных не так уж давно. Сам я не читал, но Настя об этом бароне нам с Димой все уши прожужжала. Нужно будет в следующий раз привезти ведунье несколько новинок в подарок.
Через минуту мне стало не до досужих размышлений, потому что, как только мы вышли из дома, к нам подошёл оборотень. Одет он, как и прежде, в свободные портки и рубаху — без обуви и головного убора, но было заметно, что в таком виде ему вполне комфортно. Даже стало интересно, зимой он тоже босиком гуляет или всё же валенки надевает?
Под пристальным взглядом оборотня я быстро сбегал в пристройку и забрал свой мешок. Почти как в прошлый раз, мы втроём прошли по главной деревенской дороге до самого берега озера, где нас уже ждали две лодки и три местных мужика. На меня они смотрели с настороженностью, но без агрессии. Возможно, исключительно потому, что рядом ведунья и её ручной оборотень. Для путешествия через озеро была приготовлена узкая двухместная лодка и ещё одна побольше, рассчитанная человек на пять. В меньшую сели Здебор и один из мужиков. В той, что побольше, за вёсла взялись двое других. Мы с Виринеей оказались простыми пассажирами. Как только уселись, мужики тут же начали грести, и лодки шустро заскользили по глади озера.
Ведунья окинула меня внимательным взглядом и поинтересовалась:
— Ты хоть оружие какое прикупил, кроме этого ножа?
— Прикупил, — тут же ответил я и добавил: — Дробовик.
— Хорошо. Доставай его, а то в наших местах мужчина без серьёзного оружия как баба без юбки — любой обидеть норовит.
Я быстро извлёк оружие из особого отделения в мешке ушкуйника. Затем достал патронташ и сразу нацепил на себя. Размер лодки позволял сделать всё без угрозы раскачать её слишком сильно.
Не услышав никаких предостерегающих возгласов, сноровисто зарядил дробовик и, лишь когда закончил, понял, что деревенские перестали грести. Даже оборотень из другой лодки внимательно рассматривал оружие в моих руках. Честно говоря, сначала струхнул, но успокоился, когда бородатый гребец в нашей лодке крякнул и сказал:
— Лепое ружжо.
Охотники явно оценили моё приобретение. У них при себе были лишь старенькие двустволки, а у одного вообще совсем уж древняя одностволка. Главное, чтобы их восхищение не переросло в желание заполучить такую игрушку себе, сняв с моего трупа. Очень надеюсь, что страх перед ведуньей окажется сильнее жадности. Лишь Здебор смотрел на мой дробовик не с вожделением, а, наоборот, с неприязнью. И это тоже не очень хорошо.
Дальше мы плыли молча, хотя в голове и крутилось множество вопросов. Но не задавать же их при посторонних. Постепенно перестал мучить себя и просто наслаждался видами озера. С борта железного ушкуя всё выглядело немного по-другому, а сейчас, когда мы скользили по едва тронутой утренним ветерком поверхности озера, ощущения были совсем иными. Даже странно, почему дядька Захар так боялся задерживаться здесь. Всё выглядело настолько мирно и красиво, что не верилось в какую-либо угрозу, но здравый смысл подсказывал, что капитан далеко не трус и уж точно не дурак. Судя по всему, плыть нам ещё долго, поэтому я тихо спросил у Виринеи:
— А насколько тут вообще безопасно?
Размышлявшая о чём-то своём ведунья перевела на меня взгляд и, неопределённо пожав плечами, ответила:
— Смотря когда и для кого. Под светом солнца духам неуютно, и они уходят на глубину, даже те, кто нашёл себе тело. Но иногда и днём могут набедокурить. Но это бывает редко. А вот ночью даже наши стараются не подходить к воде. Так что, если останешься с Козулом, то по ночам к озеру не суйся. Да и днём тебе на берегу делать нечего.
— А что за козёл?
Губы Виринеи дёрнулись в улыбке, но глаза остались серьёзными, а тон холодным:
