Очень не хотелось лезть в перебранку этой парочки, но Бурислав по-прежнему сверлил взглядом именно меня, и нужно было что-то говорить. Я уже набрал воздуха в грудь, чтобы дать отповедь, но не успел, потому что Васька испуганно взвизгнула:
— Нет! Ждан, не смей!
Оказалось, что опасность ко мне подбиралась совсем с другой стороны и бояться следовало самого невзрачного из этой компашки.
Из леса вдруг повеяло такое жутью, что всё происходящее до этого совершенно потеряло значение. К нам приближалось нечто крайне опасное. Ополчившаяся на меня компания вдруг решила, что им срочно нужно оказаться в совсем другом месте. Сильно побледневшие парни дружно побежали в сторону деревни. Девчата сделали это на пару мгновений раньше, оглашая окрестности визгом. Мне очень хотелось последовать их примеру, но Василиса стояла как вкопанная, и бросать её было бы неправильно. Да и что-то подсказывало, что от такой угрозы не убежишь. Похоже, так думала и будущая ведунья. Она посмотрела на меня каким-то затравленным взглядом, затем в её глазах блеснула решительно-безумная искорка, и девушка повернулась к лесу. Василиса раскинула руки в стороны, словно закрывая меня собой, и начала то ли петь, то ли читать какой-то стих.
Мелькнула странная мысль, что это похоже на рэп, но кто такой этот рэп и с чем его едят, совершенно непонятно. Этот язык был похож на старую речь ещё меньше, чем та, в свою очередь, походила на привычный мне говор. Я практически ничего не понимал и лишь смутно улавливал, что Василиса заговором пытается кого-то отогнать. А оно почему-то не отгонялось. Ощущение жути, переходящее в какую-то смертную тоску, лишь нарастало.
Василиса сорвалась на крик, а затем словно захлебнулась. Я даже услышал, как она зарычала, хоть и звучало это не очень убедительно — словно рык щенка, но чувствовалось, что девушка сильно разозлилась. Затем она снова заговорила, но теперь это был яростный, очень быстрый речитатив, почти сливавшийся в неразборчивое бормотание. А затем она резко свела руки и хлопнула в ладоши. И тут я ощутил, как давившая на меня жуть ослабевает и отступает куда-то в глубины леса.
Василиса покачнулась, и я едва успел придержать её. Но через секунду она встала на ноги крепче и почему-то раздражённо отпихнула меня в сторону. Девушка посмотрела на меня взглядом, который прочитать было совершенно невозможно — так много в нём было всего намешано. Уже не хватая меня за руку, она молча направилась обратно по знакомой тропинке. Я пошёл следом. Так и не сказав друг другу ни слова, мы добрались до дома Виринеи. Ведунья встречала нас у крыльца с керосиновой лампой в руке. Было видно, что женщина взволнована, но старалась этого не показывать:
— Ну и что ты там опять натворила?
— Не я! — яростно огрызнулась Василиса. — Ждан, недоумок малахольный, позвал ляда, а я прогнала.
— Понятно, — словно услышав о чём-то совершенно обычном, кивнула наставница, и Василису это разозлило ещё больше.
Девушка снова по-щенячьи зарычала, топнула ногой и, сжав кулаки, убежала в дом. А вот меня спокойствие ведуньи не обмануло. К тому же, когда девушка убежала, Виринея перестала сдерживать довольную улыбу. От неё буквально несло торжественным удовлетворением. Теперь происходящее начало злить и меня. Раздражение вырвалось закономерным вопросом:
— Вы знали, что так произойдёт?
— Нет, но надеялась, — спокойно ответила Виринея.
— Надеялись, что я окажусь вкусной приманкой?
Казалось, что ведунья витала где-то в своих мыслях и отвечала автоматически, но тут собралась и посмотрела на меня серьёзно:
— Нет, я вообще не думала, что это случится в ближайший год. Василиса в последнее время сильно замедлилась в развитии. Она была не способна принять и тем более подчинить себе дух силы.
— А теперь способна? — уточнил я, чтобы расставить всё по своим местам.
— Да, теперь у неё всё получится, раз уж сподобилась прогнать ляда одними лишь наговорами и силой своего собственного духа, — говорила Виринея с гордостью за ученицу, так что я не удержался и сунул в эту бочку мёда свою ложку дёгтя:
— Могли бы и похвалить её.
— Что ты понимаешь в наставничестве? — раздражённо бросила ведунья.
— Я? Вообще ничего. Но если бы так поступили со мной, то было бы обидно. Но вы же… умнее, и вам виднее.
С трудом удержал слово «старше», но Виринея всё поняла. Недовольно поморщившись, она проворчала:
— Уйди уж спать, обидчивый ты наш. Доброй ночи.
— Доброй ночи, Виринея Гораздовна.
На этом мы и разошлись. Не знаю, планировали ли хозяева обеспечивать меня постельным бельём и освещением, но сейчас им явно не до этого. Так что в хижину я забрался на ощупь и на топчан лёг как есть — прямо в одежде. Нервная встряска хоть и взбудоражила, но накопившаяся усталость взяла своё, и я начал проваливаться в сон, надеясь, что до утра меня не потревожат. Ага, как же! Поспать дали от силы полчаса.
