Сливово-лиловый полностью

— Можешь ли ты наслаждаться, когда тебя вылизывают?

— Я не знаю, думаю, что да.

— Хорошо. Наслаждайся. Это маленькая награда.

— Награда? За что?

— Потому что ты — это ты. И за это ты заслуживаешь небольшую награду каждый день.

— И потому что я была очень послушна сегодня?

— Это тоже. Но прежде всего за первое. Не забывай это.

Он улыбается мне и затем очень нежно посвящает себя моим половым губам. Его поцелуи нежны и легки, и когда он впервые проводит языком по клитору, я практически вижу звезды. Я чувствую его язык везде на мне, во мне, он основательный, не пропускает ни единого сантиметра, не торопится. Мне становится все жарче и жарче, я чувствую, что начинаю источать настоящие потоки влаги. Снова и снова его язык возвращается к моему клитору, все чаще и чаще, все настойчивее. Он массирует, дразнит, сводит меня с ума. Когда я кончаю, Роберт крепко обнимает меня. Затем притягивает к себе на колени и соскальзвает со стульчика, прежде чем тот развалится под нашим весом. Мы сидим на полу, плотно переплетенные, я — тяжело дыша, а он — улыбаясь. Он шепчет мне на ухо бессмысленные нежности, хвалит меня. Дает мне интенсивное чувство того, что я любима и достойна любой, даже самой небольшой ласки.

Вечером мы валяемся в его постели, что уже чувствуется уютно и знакомо. Он отправил меня в душ, давая мне время для уединения, а когда сам пошел в душ после меня, то принес две бутылки пива в спальню.

— Итак? — спрашивает Роберт, укладывая мою голову себе на плечо, а руку на грудь, где бьется сердце. — Поговорим?

— Хм.

— Начинай, если готова.

Кончиками пальцев он гладит мою руку.

— Ты разозлишься, когда я расскажу это.

— Я не буду злиться.

— Будешь, непременно.

— Испытай меня, давай. Если я разозлюсь, ты можешь чего-нибудь пожелать.

— Однажды… — тихо говорю я, — …однажды он наказал меня, потому что… потому что у меня начались месячные. Они начались… на два дня раньше, а он… что-то запланировал на выходные. А ему не нравилось… когда я… у меня были эти дни. Этим я испортила ему выходные.

Я чувствую, как Роберт тяжело дышит, вижу, как его свободная рука сжимается в кулак и разжимается, один, два, три раза.

— Он наказал тебя за то, что у тебя начались месячные?

— Да.

— Я не могу в это поверить. Слов не хватает.

Проходит несколько секунд. Роберт борется, я чувствую это.

— Ладно, ты можешь желать чего-то. Я ужасно зол.

— Это было… в самом начале. Я думала, что отношения должны быть такими.

— Я отполирую морду этого придурка, когда он снова попадется мне на глаза.

— Роберт, это… это его образ жизни, а я была…

— Стоп! Не говори так. Не говори этого. Ты не виновата.

— Я была молода и неопытна.

— Это не делает его лучше.

— Ты умеешь играть в покер?

Роберт немного поднимает голову и, хмурясь, смотрит на меня.

— Покер? Да, я умею. А что?

— Я — нет. Предположим, я иду в казино, я, как человек, который не имеет представления о покере, обмениваю все свои деньги на фишки и иду ва-банк, играя впервые в своей жизни, даже до того, как посмотрю карты. Довольно глупо, правда? И тут я понимаю: опля, а карты выглядят дерьмово. Я вряд ли выиграю с таким раскладом. Могу ли я пожаловаться дилеру? Нет. Потому что я была достаточно глупа, чтобы пойти ва-банк, прежде чем узнала, какие у меня карты, даже прежде чем узнала, каковы правила игры. Я не смогу вернуть свои деньги, всё, пшик. Безвозвратно потеряно. Дилер безвинно умывает руки и говорит: «Я только делал свою работу. Если эта корова такая глупая… не моя проблема».

— Ты не можешь это сравнивать. И в покере нельзя пойти ва-банк, пока не увидишь карты.

— Да, можно сравнить. Я не знала, что поставлено на карту, с кем я играю и какие правила игры. Когда я пошла к Мареку, я была ослеплена любовью и полным доверием, что этот опытный, культурный мужчина — именно тот, кто сделает меня такой, какой я хотела стать. Ва-банк. И я потеряла все. Я заплатила за это, и мне потребовалось много времени, чтобы… снова стать собой.

— Мне очень жаль, Аллегра.

— Я знаю. И у меня есть желание, верно?

— Верно. У тебя уже есть желание?

— Да.

— И каково же оно?

— Научишь меня играть в покер?

Роберт смеется и проводит рукой по лицу.

— Конечно. Нет проблем.

— Ну и как было у мексиканцев в четверг? — спрашиваю я чуть позже.

— Фантастика. Абсолютная фантастика. Лотти выбрала кесадилью с курицей и была в восторге. (Примеч. Кесадилья — блюдо мексиканской кухни, состоящее из пшеничной или кукурузной тортильи, наполненной сыром). И, что лучше всего, она съела салат до последней крошки, потому что я сказал, что только тот, кто съест салат, может потом съесть миску. Мадам обычно всегда капризничает по поводу салата. В четверг она не проронила ни звука о нелюбимом салате.

— Может быть, поэтому она любит ходить к китайцам. У них практически нет салатов.

— Китайцы списаны в расход. Она хочет снова к мексиканцам в следующий четверг. Непременно.

— Я рада.