Десять часов спустя я стою в душе, смываю с тела следы, которые можно смыть, наслаждаюсь теми, которые продержатся несколько дней. У меня все саднит, я измотана, устала и самая счастливая женщина в мире. Роберт владеет мной, от головы до пят, во всех смыслах. Я слышу его голос, слышу слова, которые он сказал, когда впервые трахнул меня в задницу: «Теперь ты принадлежишь мне, Аллегра». Позже он сделал это снова. Использовал меня, удовлетворил себя не ограничиваясь, кончил в мой рот, в мое влагалище и в задницу. Роберт пометил меня, подарил чудесную боль, позволил мне кончать, пока я не стала умолять его остановиться. Я буду чувствовать его весь вечер, о, да. Как он и обещал мне. Вся середина тела сейчас очень чувствительна, болезненна. Нежная, успокаивающая боль наполняет меня. Я чувствую ее везде. Во мне, на мне. От клитора до сфинктера. Я тщательно вытираюсь и иду голышом в спальню. Роберт лежит на кровати и смотрит в потолок. Он поворачивает голову ко мне, когда я вхожу. Поднимает руку и указательным пальцем делает круговое движение в воздухе.
Я поворачиваюсь к нему спиной, смотрю через плечо и вижу, что он улыбается.
— Ты прекрасна.
Улыбаясь, я наклоняюсь к своему рюкзаку и вытаскиваю щетку.
— Оставь это. Иди сюда.
Я выпрямляюсь, кладу щетку на комод и ползу по кровати на четвереньках.
— Хочу еще немного близости, — бормочет он и притягивает меня к себе. — Это было очень, очень круто, Аллегра. Я более чем доволен тобой. Ты была фантастической.
— Спасибо, — отвечаю я, — ты тоже.
— Ты смогла насладиться этим, да?
— Каждую секунду. И ты это знаешь, Роберт. Ты можешь видеть и чувствовать это. Мы очень хорошо гармонируем.
— Это верно. Но иногда люди ошибаются.
— Ты — нет. Не со мной.
Он перекатывается на меня и целует, медленно, нежно и с любовью. Молча благодарит меня за то, что я позволяю ему делать со мной, приносит извинения за все унизительное, что сделал и сказал, дает мне понять, что ценит и уважает меня.
Через два часа мы сидим в нашем баре.
По дороге мы зашли в маленький итальянский ресторанчик и поели. Я была голодна, как волк, и наелась от пуза.
— Ух ты, Аллегра. Я и не думал, что ты сможешь столько съесть… — усмехнулся он и протянул мне десертное меню.
— После таких долгих сессий я всегда чувствую, что умираю от голода. Ты меня порядком измотал. И мои оргазмы ощущались так, будто они одни сожгли по крайней мере пятнадцать тысяч калорий.
Роберт громко рассмеялся, а затем самодовольно постучал себя по плечу, что, в свою очередь, заставило расхохотаться меня.
— Ты водишь машину? — спрашивает он, вырывая меня из моих мыслей.
— Да, конечно. Ты хочешь выпить?
— Хм-м. Я выпью пива.
— Конечно. Можешь и два. Пей спокойно. Ты заслужил.
Он улыбается и берет мои руки в свои.
— Сидишь ли ты удобно, дорогая?
Я краснею и киваю. Моя задница болит как сумасшедшая, и я не могла сидеть в итальянском ресторане. Я люблю это, люблю это, люблю это.
Его губы находят мои, и он целует меня, нежно и долго.
— Привет, — раздается голос рядом с нами, и я мысленно закатываю глаза. Только мысленно. У Фрэнка талант появляться в самый неподходящий момент, умеет он выбрать время. Но я не должна проявлять неуважение, и поэтому проглатываю свое недовольство. Роберт отстраняется от меня и выпрямляется.
— Привет, Фрэнк. Как дела?
— Очень хорошо. У меня назначена встреча. Через полчаса.
— Поздравляю. Где ты с ней познакомился?
— В «Ониксе».
— На дискотеке?
Я поражена. Фрэнк не кажется таким мужчиной, который ходит на дискотеку. И на самом деле слишком стар для этого. Меня вот уж точно туда не затащишь.
— Да. Вчера. Но я не уверен, что она…
— И ты решил, что мне стоит взглянуть на нее? — спрашивает Роберт, усмехаясь.
— Если бы ты был так добр…
— Я добр.
— Превосходно. Спасибо. Вас не было здесь в течение нескольких дней.
— Поразительно точно. И мы не задержимся здесь надолго и сегодня.
Фрэнк смотрит на меня со смесью зависти и грусти.
— Могу я тебя кое о чем спросить?
— Смотря что.
— Почему ты не носишь ошейник?
— Потому что она женщина, а не собака. Мне это не нравится, — отвечает Роберт за меня.
— Хм-м. От куда ты…
— Она и так хорошо знает, что принадлежит мне, — говорит Роберт и смотрит не на Фрэнка, а на меня.
Я улыбаюсь и сжимаю его руку.
— Извините, вот идет моя спутница. Слишком рано… — говорит Фрэнк и неодобрительно щелкает языком. Он идет к черноволосой девушке в полном готическом антураже, включая ошейник, и целует ее в обе щеки.
Роберт тихо смеется.
— Готическая невеста? Господи, помоги… Он все еще должен работать над своим радаром.
— Ваниль?
— Черная-пречерная, дремучая, жуткая ваниль, украшенная собачьим ошейником. Но это только предварительный диагноз.
Мы наблюдаем, как он ведет ее к свободному столу. Думаю, что он не так уж и неловок, у него просто нет плана — и ему не хватает отточенного радара Роберта, его чутья по отношению к желаниям женщины. Роберт гладит мою руку и, наклонив голову, наблюдает за началом разговора между Фрэнком и его пассией.
— Ты видишь, как она на него реагирует?
Я киваю.
— Да, я вижу.
— И?
