— И каких же? — спрашиваю я, сжимая бутылку пива.
— Новый адрес, новый номер телефона. Оба Мареку неизвестны.
— Пока…
— Так и останется. Кроме того, ближе к работе.
— Верно, ближе.
Я испытывающе смотрю на Роберта. Он улыбается и выглядит очень расслабленным. Не нервничает и не смущается. Думаю, если скажу «нет», это не будет концом света.
— …гораздо ближе к нашему бару, к Мелинде, — продолжает Роберт, перечисляя отдельные пункты на пальцах, — квартира больше и лучше.
— Да, но…
Квартира Роберта действительно хороша. Я живу на окраине в уродливом «бункере» 70-х годов. А Роберт — в «старом городе» в прекрасной квартире с высокими потолками и паркетными полами.
— Ты бы сэкономила деньги, и я тоже, если бы мы разделили арендную плату.
— И я смогу засыпать рядом с тобой каждую ночь.
— Это тоже, да.
Роберт кивает и радостно улыбается мне. Он и впрямь считает, что это отличная идея.
— Ты сказал, что у тебя никогда не было ванильных отношений, верно? — спрашиваю я, задумчиво прищуриваясь.
— Да, верно.
— Ты когда-нибудь жил вместе с женщиной?
— Да, жил.
— А она была твоей?..
— Она была моей девушкой, Аллегра. В первую очередь. И если нам так хотелось, она была моей сабой.
— Это работало? Я понятия не имею…
— Да. Конечно, это работало. Это будет хорошо работать и с нами, если ты этого захочешь. Отношения распались не из-за наших «особых» предпочтений, а потому, что она встретила другого мужчину, который полностью удовлетворял ее желания и потребности, а не только девяносто процентов, как я.
Я молчу и не осмеливаюсь спросить, в чем была проблема, хотя она представляет для меня живой интерес. Может быть, похожая возникнет и со мной. Подвох, который я постоянно ищу и не нахожу в Роберте с тех пор, как мы встретились. Всё может быть. Но я считаю неуместным расспрашивать его. Это не мое дело.
Роберт вздыхает, садится удобнее, вытягивает ноги и говорит:
— Ты хочешь узнать. Я вижу по тебе. Если хочешь знать, Аллегра, тогда ты должна спросить меня.
— Получу ли я ответ?
— Ты узнаешь, если спросишь.
Я прочищаю горло и глубоко вздыхаю, удивляясь, почему это так тяжело. Максимум, что он может сказать, это «не твое дело». Мы говорили о гораздо более интимных вещах, но этот вопрос — словно табу. По крайней мере, такое ощущение. И вдруг я понимаю, что не чувствую дистанции, ничего не изменилось. Роберт не Марек, который никогда бы не допустил такого вопроса. Думаю, что могу спросить его, и, если он не хочет отвечать, то не ответит, и это решит вопрос.
— Что ты не мог ей предложить, что он смог, Роберт?
— Было две вещи. Во-первых, она была очень склонна к экстремальному эксгибиционизму и любила ходить в соответствующие клубы, чтобы позволять унижать себя, избивать и трахаться на глазах заинтересованных зрителей. Абсолютное «нет» для меня. Я не хочу зрителей. Я также не хочу ни на кого смотреть при этом — за исключением порно, иногда я не против посмотреть. Но Лизхен и Отто Мюллермаер из коллекции фетиша Беате Узе 1985 года и клубные сессии — это совершенно разные вещи.
— Понятно, — бормочу я, потому что думаю так же, как Роберт. Пока не вижу никакого подвоха. Пока. Я с нетерпением жду пункта «два».
— Во-вторых, она была «би» и вообще достаточно открыта для группового секса. Она была не против другой женщины или другого мужчины. Для меня также абсолютно неприемлемо.
— Ты… ты пробовал это?
Роберт кивает и кривится.
