Лишь один раз неприятности настигли удильщиков в Марбре, да и то по вине господина Армеля – владельца всех месторождений мрамора, богатейшего человека в городе. Но даже Мраморный человек не пожелал связываться с удильщиками и в последний момент отказался от сделки, побоявшись пущенных слухов о том, что на его предприятиях используют дешевую рабочую силу. Чтобы защитить свою репутацию добропорядочного дельца, господин Армель повел себя ровно так, как и предсказывал Ризердайн: сам сдал удильщиков.
Слишком много подозреваемых, но Охо обвинили во всем речного инспектора из Марбра. Возможно, сбежавшие из клетки беспризорники бросили на месте ключ, что стало уликой; или ищейки засекли, что большинство пострадавших судов прошли досмотр в Марбре; или Табачник, передающий письма, скверно выполнил свою работу, что стоила немалых денег.
Бумага догорела, а он так и не смог найти ответ. Рин покинул комнату с чумной головой и тяжестью в груди, как будто и впрямь выкурил не одну сигару. Теперь, когда в нем закрались подозрения, вежливость Табачника, провожающего его, казалась наигранной и раздражающей.
Обратную дорогу он провел в размышлениях и сам не заметил, как добрался до своего пристанища. Оно располагалось под скошенной крышей небольшого дома: первый этаж занимала чайная лавка, а второй, разделенный пополам, был отведен под жилые комнаты. В одной обитал Рин, в другой – сама госпожа Моррель, предприимчивая дама, превратившая свой дом в источник дохода.
Чайная лавка еще была открыта и объята медовым светом, от которого веяло теплом. Ее хозяйка мельтешила за прозрачной витриной, словно пчела. Несмотря на занятость, госпожа Моррель не теряла наблюдательности, а потому заметила Рина издалека и вышла, чтобы встретить его вопросом:
– Будешь чай?
– Нет, благодарю.
– Вижу, тебе что покрепче надо, – сказала она, вытирая руки о фартук.
«После таких скверных новостей и напиться не грех», – подумал Рин, но вслух сказал:
– Мне на дежурство.
– Тогда приходи с утра, когда сменишься. – Госпожа Моррель подмигнула и нырнула обратно в тепло чайной лавки.
Рин поднялся по лестнице, думая о том, что, кажется, начал обживаться в Марбре и обрастать приятными знакомствами. Ему льстило радушие хозяйки. Наверное, при первой их встрече он выглядел беспомощным и потерянным, как выброшенный под дождь котенок, отчего госпожа Моррель изъявила желание заботиться о нем. Или такой доброй ее делало то, что Рин платил ей больше оговоренной суммы, а она, как честный человек, старалась оправдать оказанное доверие. Она напоминала Норму, его экономку, оставшуюся приглядывать за домом в Пьер-э-Метале. Рин редко тосковал о нем; обычно ностальгия накатывала вместе с холодным душем из неисправной водогрейки. Сколько ее ни чинили, через неделю она вновь выходила из строя; но сегодня над ним смилостивились и пустили по трубам горячую воду.
После он переоделся в форму инспектора – простой серый костюм с металлическими скрепками вместо пуговиц. Застегивать их неудобно, но приловчиться можно, особенно когда спешишь. А он спешил, внезапно обнаружив, что задержался в курительном салоне дольше, чем планировал.
Выйти из четвертого круга на окраину было еще одним испытанием. Раньше он мог подолгу бродить среди мраморных стен, но со временем, изучив устройство города-лабиринта, открыл тайные лазейки и проходы. Теперь дорога до Бюро занимала около двадцати минут.
На подступах к терминалам Рин наткнулся на двух следящих, патрулирующих порт. Они дежурили вместе и порой перебрасывались парой-тройкой фраз. Он не знал их имен, но лица запомнил легко: одно по залихватским усам, другое по искривленному, явно когда‑то сломанному носу.
– Ну и ночка. Замерз как собака, – пожаловался усатый и надвинул на лоб фуражку, что едва ли могла защитить его от пронизывающего ветра.
– Не найдется огоньку, инспектор? – с ходу спросил кривоносый.
Рин достал из кармана коробку спичек. Он носил их по старой привычке, как напоминание о прошлом домографа, зажигающего сандаловые благовония, чтобы успокоить безлюдей. Теперь приходилось успокаивать следящих. Оба закурили и завели разговор о затопленной барже с зерном, попавшей в шторм у берегов Хафна. К нему они потеряли интерес, будто Рин был курительной свечой, исполнившей свое предназначение и более ненужной. Не мешая им разглагольствовать, он скрылся в Бюро – маленькой комнатушке с видом на терминал. Здесь он коротал ночные дежурства, выбираясь лишь затем, чтобы встретить прибывшие суда.
Зимой через Марбр проходили баржи с продовольствием из Пьер-э-Металя и Ривье, лодки Плавучей почты, пассажирские паромы и редкие суда торговцев, желающих заработать в столице. С моря в мраморный город доставляли «южную роскошь»: свежайшую рыбу, фрукты из оранжерей, алкоголь и островной табак. За каждым из этих грузов мог скрываться промысел удильщиков: все награбленное, нелегальное и грязное, на чем только удастся поживиться.
