Он сделал, что велено, и его наградили одобрительной улыбкой. Оказалось, чтобы заслужить расположение Фран, всего‑то нужно выглядеть как побитый жизнью удильщик. Дес ничего не сказал, не желая потворствовать ее дурному вкусу.
– И тряпки с запястий сними.
– Вот уж нет! – воскликнул он, готовый до последнего защищать платки, ставшие ему второй кожей.
Фран не спорила, только выругалась по-марбровски, а после занялась наведением порядка. Тишину, окружившую их плотным, почти осязаемым коконом, нарушили торопливые шаги. Дверь была распахнута, и Эверрайн ворвался в комнату, точно его надуло сквозняком.
– Вы скоро? – деловито осведомился он, да так и застыл, обнаружив перед собой неопознанное, на первый взгляд, лицо.
– Адан Лакс к вашим услугам. – Дес отвесил шутовской поклон.
– О, мне как раз нужно почистить ботинки.
– Иди к демонам, Эверрайн, – огрызнулся он, оскорбленный не его издевкой, а заливистым смехом Фран, последовавшим за этим.
Дес ответил им стремительным уходом, больше похожим на позорное бегство.
Коридоры в Доме с оранжереей были длинными и гулкими, как музейные галереи. И пока он шел, у него было время обдумать, что вспылил он вовсе не из-за глупой шутки.
Ни зуд от глазных капель, ни свежий шрам над бровью не могли сравниться с тем отвратительным чувством внутри, будто в животе скреблась крыса. Он не знал, как назвать это: желанием, потребностью, голодом или жаждой. Ему хотелось вернуться в бархатные объятия «Полуночного театра», вдохнуть его горький дым от чадящих трав и ощутить, как тело, избавленное от напряжения и боли, становится невесомым.
Достав из кармана склянку с настойкой, он сделал пару глотков, чтобы обжигающая острота перца заглушила все остальное.
Ему полегчало, когда он вышел на свежий воздух. Прогулялся в сгустившихся сумерках, обогнул дом и оказался в саду. Зимой здесь было пусто и тихо, но не сейчас. Посреди клумб, огороженных коваными заборчиками и укрытых от холодов, неуклюже примостился пернатый безлюдь. Из его окон и распахнутой двери наружу пробивался свет, и кружащие тени были похожи на мотыльков. Риз и Дарт сновали, проверяя исправность механизма; Бильяна протирала стекла от пыли и сажи, а Офелия гоняла Бо, швыряя ему палку, пока неудачным броском не попала в окно. Дом недовольно затрещал досками, взъерошил перья на крыше и отделался легким испугом.
Когда все было готово, наступила неловкая сцена прощания. Бильяна всучила Ризу корзинку с едой, легко отразив его возражения; затем крепко обняла Офелию, словно не желала отпускать ее в Делмар, и приколола к воротнику пальто засушенный цветок ромашки – оберег путешественников. Для Деса у нее тоже нашелся подарок.
– От сглаза и дурных мыслей, – шепнула она, вложив в его ладонь мешочек, набитый травами.
– Боюсь, тогда в моей голове станет совсем пусто, – отшутился он, и Бильяна ответила мягкой улыбкой, какой обычно реагируют на лепет ребенка. С благодушием мудреца, позволяющего другим пребывать в своей глупости.
Следом подошел Дарт с дружеским напутствием быть осторожным и не рисковать жизнью. Дес не мог обещать ни того ни другого, но не оставлял надежды, что совместными усилиями они найдут Флори, где бы она ни была. Он так и сказал Дарту, прежде чем скрыться в Пернатом доме.
У панели управления ждал Риз – спокойный и уверенный. Ранним утром он отправил в Делмар срочное письмо с просьбой подготовить все к их прилету. Дес не вдавался в подробности, но точно знал, что мечтать о гостевой спальне с мягкой кроватью не стоит. Там, куда он направлялся, вряд ли заботились о комфорте.
Жизнь в родительском доме его избаловала. Тем сложнее было примерить на себя образ удильщика, сбежавшего из-за решетки. Если он и бежал от чего‑то, то вовсе не от кандалов и тонкого, как папиросная бумага, матраса на полу. В его тюрьме были жаккардовые подушки и обитые гобеленом стены; винный погреб и прислуга; курительные трубки и театр сновидений, куда он возвращался в погоне за призраком.
Его размышления прервались, когда пришел Эверрайн – тот самый, который прежде ратовал за пунктуальность, и опоздал сейчас. Видимо, ходил за чемоданом, что принес с собой.
Дес демонстративно отвернулся, намереваясь весь полет провести в гордом молчании, но даже минуты не продержался. Потому что вслед за Эверрайном появилась она – влетевшая, как ураган: копной непослушных волос, громким голосом, неуемной силой, заполнив собой все пространство. Он увидел ее отражение в окне, куда бесцельно пялился, и выпалил:
– Она с нами?!
– Нам нужен кто‑то, чтобы передавать информацию, – ответил Риз, пожав плечами. – Ты этого делать не сможешь. К тебе будет слишком много внимания.
– А еще мне велено приглядеть за тобой, – добавила Фран и потрясла сумкой, в которой загремели склянки. – Советую беречь меня, как шкафчик с перечной настойкой.
