Если бы Риз представлял, каких усилий ему стоило признаться в этом, он бы так не улыбался. Дарт подумал, что и без того откровений на сегодня достаточно, и молча зашагал к автомобилю.
– Вы уверены, что я не ослепну? – спросил Дес, наблюдая за синей жижей, что плескалась в склянке. Голос его, похожий на жалобный скулеж, тревожным эхом отразился от стен купальни, куда его загнали.
– Запрокидывай голову! – скомандовала Фран, когда решила, что достаточно взболтала осадок, скопившийся на дне.
– Все будет в порядке, – подбодрила Бильяна, стоящая рядом.
Они обступили его, как две мучительницы перед пыткой: одна – с нетерпением увидеть свое изобретение в действии, другая – с готовностью выполнить грязную работу.
Дес нервно покачался на стуле, связанный не веревками, но собственным согласием. Он всерьез задумывался отказаться от этой затеи. Есть ошибки, что не исправить; и части тела, которыми лучше не рисковать. Кажется, вид у него был напуганный и жалкий, а потому Бильяна продолжила успокаивать его.
– Ты что же, не доверяешь моим снадобьям?
– Они меня еще ни разу не подводили, – признал Дес и, закатив глаза, пробормотал: – Хвала медовому бальзаму и перечной настойке…
– Вот и не вякай! – перебила Фран и, не церемонясь, ковырнула пальцем его подбородок, заставляя задрать голову повыше.
Понимая, что деваться некуда, он подставил лицо под ее пальцы. Их прикосновение было холодным и твердым, как у врачевателя – ни дрожи, ни осторожности. Он замер и даже дыхание задержал, когда Фран занесла над ним тонкую стеклянную трубку с набранной жидкостью и капнула прямо в глаза. В ту же секунду ледяная пленка заволокла их, зрение помутнело. Отвратительное чувство беспомощности накрыло его, и он, зажмурившись, тихо выругался. Если бы не присутствие Бильяны, выругался громче. Ему словно стекла под веки насыпали. Дес распахнул глаза, которые нещадно жгло, и поморгал.
– Я ничего не вижу!
Бильяна испуганно охнула. Тревожно звякнули склянки. А в следующую секунду он, не сдержавшись, раскололся.
– Дум! – выругалась Фран, поняв, что их одурачили, и отвесила ему оплеуху.
Рука у нее была тяжелая и беспощадная, но расплата стоила того, чтобы увидеть Фран растерянной. Ее лицо с застывшим вопросом «что я натворила?» было прекрасно, пока на нем не вспыхнула злобная гримаса.
– Вы бы себя видели, – выдавил Дес сквозь смех.
Бильяна тяжело вздохнула, зная, что нравоучения здесь бессмысленны, и, собрав свои склянки с неизвестным содержимым, ушла.
Они остались вдвоем, и отчего‑то у него сразу пропало желание прикидываться шутом. Возможно, из-за осуждающего взгляда Фран, пригвоздившего его к стулу. Дес попытался отвлечь ее.
– Ну как, сработало?
– Сам посмотри.
Она вручила ему металлический поднос, чтобы Дес мог наблюдать за метаморфозой, как его глаза вначале выцвели до светло-бурого, а потом налились серо-голубым оттенком. И все было бы прекрасно, если бы не…
– Всегда будет так жечь?
– Привыкнешь.
– Тебе легко говорить.
– Ну еще поплачь.
– Глаза как у рыбы, – заключил Дес и отложил импровизированное зеркало, чтобы не страдать зазря. – Это надолго?
– Пигмент будет выцветать постепенно. Когда‑нибудь вернешься к своему слабо заваренному чаю.
– Мне больше по душе ореховый ликер.
– Да хоть ослиная моча, мне плевать, – проворчала Фран, и тогда Дес усомнился, что они говорили о его натуральном цвете глаз. – А теперь заткнись и не вертись!
Он покосился на листовку, пришпиленную к торцу стеллажа. Слово «разыскивается», нанесенное через трафарет, выглядело аккуратнее, чем кривая физиономия, сходство с которой ему ошибочно приписывали.
– Чтобы получилось один в один, придется перекроить лицо, – пошутил Дес, стараясь не обращать внимания на лезвие в руках Фран. Она поднесла его к дрожащему пламени свечи и, подержав немного, спросила:
– Готов?
Нет. Он хотел честно признаться, что погорячился, ввязываясь в дело, и уже не уверен, что справится, но вместо этого зачем‑то кивнул. В конце концов, одним шрамом больше или меньше – не велика разница. Главное, чтобы ему ненароком не выкололи глаз. А его мучительница, безусловно, была способна и на такое.
Она снова угрожающе нависла над ним, источая решительность и спокойствие врачевателя, сжимающего скальпель. Примерилась, а затем чиркнула по брови. Дес даже не заметил прикосновения горячего лезвия, зато ощутил оставленный им след. Кожу защипало, как при ожоге.
Несколько секунд Фран придирчиво изучала результат своей работы, будто его голова была картофельной болванкой для ярмарки. К праздничной неделе дети мастерили простеньких марионеток, вырезая смешные рожицы на клубнях и нанизывая их на палки. Прячась за натянутой тканью или самодельной ширмой, кукловоды разыгрывали традиционный сюжет, где непременно были находчивый торговец и силы, противоборствующие ему: начиная от непогоды, застающей его в пути, и заканчивая происками коварных конкурентов.
Именно таким картофельным уродцем с глупой гримасой он чувствовал себя сейчас.
– Точно как на рисунке, – похвалилась Фран. – Только волосы пригладь.
