Еще пара неосторожных фраз, и все могло дойти до драки, но Бильяна вернулась вовремя. Принесла склянки – каждая была датирована и подписана, чтобы такая бестолочь, как Дес, уяснил, что это запас на несколько дней, а не часов. Он опрокинул в себя склянку, отпил половину, даже не поморщившись, а после развалился в кресле.
– У тебя есть план, господин градоначальник? – спросил Дес, преисполненный уважения к тому, кто поддержал его.
– Возможно, – отозвался Ризердайн. – Но для начала мне нужно встретиться с командиром следящей гвардии.
Шагая по тюремному коридору, бесконечно длинному и узкому, Дарт не мог отделаться от мысли, что его ведут в одну из камер, где собираются заточить. В прошлый раз именно это с ним и сделали. И пусть сейчас на нем не было ни обвинений, ни кандалов, присутствие Освальда Тодда вкупе с давящими стенами вызывало в нем тревогу.
Зато Ризердайн излучал спокойствие и уверенность; ему волноваться было не о чем. С первой секунды встречи командир следящей гвардии выразил свою благосклонность.
«Рад с вами познакомиться, господин Уолтон. Наслышан о ваших успехах на посту градоначальника».
«Что бы вы ни слышали, половина – неправда».
В ответ Тодд глухо засмеялся. Оказалось, что кто‑то способен вызывать в нем и такие эмоции. Прежде Дарт наблюдал только две его ипостаси: угрюмость и злость в разной степени их проявления.
Была глубокая ночь, и заключенные в камерах еще спали, что позволяло вести разговор, не беспокоясь о том, что их услышат.
– Сколько здесь удильщиков? – спросил Риз, оглядываясь. Решетки располагались по обе стороны, и за каждой мог скрываться тот, за кем он пришел.
– Больше дюжины, это уж точно. – Не без гордости ответил Тодд. Все пойманные удильщики были его заслугой. – Есть пара главарей.
– Главари не подойдут, слишком яркие фигуры. Их легко запомнить и опознать.
– Опознать? – эхом повторил Тодд. – Вы их топить собрались?
– Нет.
– А жаль. Я бы предпочел пустить их тела по Почтовому каналу.
– У всех свои счеты с удильщиками, командир.
– Не сомневаюсь, господин Уолтон.
Камеры с удильщиками находились отдельно, в отсеке, огороженном дополнительной решеткой. Отперев ее, Тодд повел дальше, пока коридор не уперся в целую стену из металлических прутьев, за которыми разверзлась чернота, похожая на огромную пасть зверя с огромными клыками и зловонным дыханием.
Тодд постучал дубинкой по металлическим прутьям и продолжал, пока человек в камере не заворочался на матрасе. Подняв косматую голову, он подслеповато сощурился от света фонаря и уставился на них. Это был смуглый мужчина с осунувшимся лицом, на его впалых щеках – там, где до них не добралась борода, виднелись огрубелые шрамы, словно его исполосовали ножом, а потом неумело сшили заново.
Ризердайн покачал головой, и Тодд перешел к следующей камере, где сидел амбал, закованный в кандалы. Он совсем не походил на того, кто был им нужен.
– Этот пытался сбежать, – пояснил командир.
– Трижды, – пробасил заключенный, гремя цепями. – И не остановлюсь, зуб даю.
Тодд проигнорировал его, уже метнувшись к третьей клетке. Потом была четвертая и пятая, и еще несколько после того, как Дарт перестал считать. В портрете типичного удильщика преобладали грубые черты и крепкое телосложение. Словом, противоположность всему, что искал Ризердайн.
Разбуженные шумом, заключенные прильнули к решеткам, силясь понять, что происходит. Отколовшись от компании, заглядывающей в каждую камеру, Дарт прошел вперед. После того как один из удильщиков, вертлявый и длиннорукий, чуть не ухватил его за ворот куртки, он держался подальше, двигаясь вдоль противоположной стены.
И вдруг за решеткой, подсвеченное фонарем, мелькнуло лицо – скуластое и смуглое, как у большинства южан. Мутные глаза утратили прежний хищный блеск, а темные волосы проступили сквозь ложный пепельный оттенок, что был прежде. Удильщик скривил рот, узнав Дарта, хотя с момента их единственной встречи минуло немало времени. Тюрьма не смыла с него прежнюю спесь. Он держался так, будто до сих пор носил серебристый камзол.
– Этот, – уверенно заявил Дарт, когда Риз подошел.
– Притон на этаж выше, – хмыкнул удильщик.
Над тюремными камерами располагалась контора следящих, и его выпад Тодд воспринял как личное оскорбление. Дубинка врезалась в металлические прутья и спугнула заключенного. Отпрянув, тот залился истеричным хохотом, и со всех сторон, точно эхо, донеслись поддерживающие смешки, словно стая шакалов окружила их. Тодду хватило одного взмаха руки и точного удара, чтобы приструнить заключенных. Дубинка попала удильщику по пальцам, и его стенания заглушили грохот металлических прутьев.
– Следующему размозжу голову! – рявкнул Тодд, и все затихли, словно наверняка знали, что это не пустые слова; словно уже наблюдали, как следящий исполняет свои угрозы.
Они покинули отсек с удильщиками, и пока командир закрывал решетку, Дарт и Риз успели обсудить результаты поисков. Им повезло, что среди всех заключенных нашелся похожий: возраст, телосложение, черты лица, даже манера держаться, свойственная артистам.
