В соседней, рядом с моей, палате умирал от голода паренек (способ самоубийства). Но делал это по-хитрому: врачи и персонал пока еще ни о чем не догадались.
Парень отказывался от пищи, перекладывая ее в миску соседа по столовой, раздавал свою еду другим психам.
Мы знали об этом, конечно, многие знали, но никто не сообщал. Я считал, что право на смерть принадлежит каждому изначально, неотъемлемо, и, если выбора умереть нет, а есть лишь хваленое право на жизнь, исчезает и свобода воли. А остальным было, наверное, просто наплевать.
Кто-то из пациентов носит трусы поверх больничных штанов.
«Хуй пожилого зайца!» – доносится из туалета. Зайца? Пожилого?!
«Чем веселее на дурке, тем грустнее после на воле», – фиксировал я ученическим, школьным, неровным, прыгающим почерком. Почерк отражает характер.
Кирилл Голодаев – вот дурак-то! – попал в больницу из-за… потери аппетита! Лежал дома в апатии, ничего не ел. То есть, получается, у него даже серьезной депрессии не было. Что за мир, что за бытие? Куда мы идем? Что за люди!:-(
Миша Обсценус – жирный ублюдок, ◼◼◼◼◼◼◼◼◼◼◼◼◼◼◼◼◼, барыга и тюремный сиделец с многолетним стажем, примитивный эротоман – моет в унитазе задницу, ноги, смачивает руки унитазной водой. Почему бы и голову там не помыть?
Как-то раз заботливая мамаша принесла Михаилу в день посещений видеокассету с порнографией по его просьбе, и он устроил просмотр в столовой для всего отделения, для всех, кто мог ходить. Сам Миша с удовольствием пялился в экран, нецензурно комментируя наиболее смачные моменты, до тех пор, пока одна из медсестер не прекратила это безобразие.
Миша сидит на унитазе, широко раздвинув жирные (очень жирные!) ляжки. Трусы спущены до колен. В руке – сигарета, на полу перед ним – пакет сока с этикеткой «Caprise». Время от времени он (Миша, а не пакет) тихо матерится в паузах между затяжками. Иногда он любил сидеть на диване в коридоре, вывалив из штанов на всеобщее обозрение свое хозяйство. Такие вот у нашего Миши капризы.
Есть еще примета местная: правильно разгадавшему послание, «зашифрованное» в номере больничного штампа на наволочке, светит скорая выписка.
Кто-то лепит шарики из дерьма, вот один из особо одаренных изображает на разные голоса (даже с использованием иностранных языков – английского, немецкого, китайского и финского (?!)) различных политических деятелей. Володя Успенский мастерит из пустых пластиковых бутылочек из-под йогурта детскую игрушку-робота. Кто-то мастурбирует под одеялом. В дальней палате народ засыпает в сигарету смесь табака и кондитерского мака. Зачем?!
Беспонтовые[24] забавы в отсутствие большой осмысленной цели.
Что может быть хуже, утомительнее добровольного безделья? Да к тому же безделья трезвого? Пожалуй, самая характерная особенность дурки – всеобщее тупое ничегонеделанье, не исключая, по сути, и персонал. Только у персонала к этому добавляется иной раз еще и пьянство. Лишь врачи чем-то заняты.
Кто-то строгает пластиковую зажигалку ножиком. Откуда взял? Колюще-режущие инструменты здесь строжайше запрещены.
В углу у столовой кто-то читает скандинавский эпос.
Словом, разные у людей бывают причуды.
Вы видели когда-нибудь в кино или в реальности, может, людей с тяжелой формой детского церебрального паралича, ДЦП? Эта характерная, со сведенными коленями и вихляющими в стороны при каждом шаге голенями походка. Общая скованность движений, трудная – вплоть до полной немоты – речь. Словом, идеально подходит такой человек для сбора милостыни: так и хочется пожалеть.
Похожим образом выглядят больные (в действительности – сравнительно здоровые для применения столь тяжелых средств) под воздействием ◼◼◼◼◼◼◼◼◼◼◼◼. Это лекарство назначают порой в таких больших дозах, что человека в узел завязывает. Выглядит в точности как больной ДЦП, только еще и голова скручена на сторону: мышцы шеи, челюстей сводит спазмом, язык вывалился и торчит изо рта сбоку, произнести что-либо членораздельно человек не в силах, лишь пытается нечто сказать. Так и ходит по отделению, калечный, руки-ноги вывернуты на сторону, голова набок, язык вывален, мычит нечленораздельно.
Такова лечебная процедура.
Раньше еще на дурках ◼◼◼◼◼◼◼◼◼ вкалывали, теперь он запрещен, но это уж было средство чисто карательной, репрессивной психиатрии, по жесткости, тяжести воздействия нынешним препаратам до ◼◼◼◼◼◼◼◼◼◼ далеко.
