Если же нет и ты, по мнению докторов, все еще слишком опасен, то оставляют подлечиться еще на полгода. После снова собирается консилиум докторов и чего-то там решает. Повезет – признают улучшения и, проходя облегчение больничных режимов ступень за ступенью, может, попадешь в конце концов на обычное, нестрогое отделение обычной больницы, хоть нашей Пряжки. А там и вовсе выпишут – как карта ляжет.
А не повезет совсем или плохо себя вести будешь, персоналу грубить, режим нарушать или еще что, и, чувак, могут вовсе никогда не признать тебя вменяемым и «социально добрым». Да, врачи, суки, такие.
Уловили разницу? Если по обычной, уголовной теме чалиться[22], то отсидишь свое и откинешься в самом благоприятном случае досрочно.
А если психом тебя признали, то… В самом благоприятном случае, если будет на то воля – нет, не Бога, конечно – врачей, освободиться имеешь шанс тоже досрочно (за взятку – весьма досрочно). Но! Если сильно невезучий ты, или врачам/персоналу насолил, или просто моча им в голову бьет – сидеть тебе не пересидеть. Без предела. А как в случае с Женей, считай, пожизненно. Ибо сколько ему уже лет жизни осталось?
В общем, условно можно определить так: если обычный преступник – тебя судит закон, а если псих несчастный – целиком и полностью зависишь от прихоти или произвола добрых мозгоправов. Спите, психи дорогие, ваших баб ебут другие!
Ну, если семейный ты, может, дадут родственники на лапу, и выпустят тебя раньше, знавал я и таких. А нет – ты лишь шарик на рулетке судьбы, бро.
Что же до Жени, я бы его выпустил. Прямо сейчас, и без всяких освидетельствований, просто из милосердия. Какую, в конце концов, представляет он теперь опасность для общества? Тихий, вежливый, спокойный, сломанный человечек.
Хотя… не так все мрачно, как может показаться. Врачи, завотделениями – неплохие специалисты, ответственные люди. Не их вина, что за всем просто не успеешь, не уследишь.
Пример: по регламенту, распорядку положено каждый день проводить обход. То есть побеседовать с каждым пациентом минут… три-пять, наверное (это же психиатрия все-таки, область человеческой души, а не просто срастание переломов). На отделении лежат человек сорок – пятьдесят, если не больше. Конечно, примерно четверть из них – лежачие старики, с которыми уже не побеседуешь. Но даже если принять за правило трехминутный разговор с каждым из оставшихся тридцати, положим, человек, то лишь на обход у врача уйдет полтора часа ежедневно. А то и два с половиной. Комментарии излишни.
Вообще же врачи, как уже говорилось, находятся на недосягаемой от нас дистанции, как бог гностиков от сотворенного мира. А мы – низшая каста, социальный мусор.
Впрочем, находятся и неравнодушные, увлеченные своим делом специалисты. «По делам их узнаете их»[23]: был, помнится, один доктор. Толковый мужик. Все пытался хоть как-то расшевелить это болото.
Известно ли вам, что изначально заведение наше создавалось не как больница, а в качестве приюта для социально неадаптированных личностей? Заведение до «славной» революции называли честнее – богадельней, оно и было богадельней, а не больницей, лечебным Учреждением. Больница имени Деда Мороза – это не госпиталь, разумеется, но центр временного содержания, где никого не лечат, но лишь изымают на время из – мать его так! – социума.
Так вот, о чем это мы? Доктор тот все суетился (в хорошем смысле слова): встречи, мероприятия, экскурсии организовывал, беседы, наподобие встреч анонимных алкоголиков. Его стараниями даже вывели нас однажды на экскурсию в музей Блока. Нет, что ни говори, не нужно мазать подряд черной краской всю постсоветскую психиатрию.
Кадры решают все, и мужчина этот как раз из таких кадров. Как сказал Ямамото Цунэтомо, «чтобы найти деньги, достаточно лишь попросить, но хороший человек на дороге не валяется».
Редко, но встретишь даже среди больничной гнили и плесени такой самородок. А я даже не запомнил его фамилии! И имени-отчества не помню. Что ж, так и уйдет он из нашей истории безымянным, незаметный герой психиатрического фронта. Приберите ухмылки, я серьезно!
На таких людях все всегда и везде держится, бро!
Больше ничего не добавлю, чтоб не испортить: о хорошем трудно рассказать хорошо.
Показывали как-то раз на нашем тринадцатом отделении по телевидению художественный кинофильм «Терминатор-2». В сцене, где мальчик Джон с терминатором приходят в лечебницу, чтобы вызволить мать мальчика, психи невероятно оживились: «Да это же американская Пряжка!..»
Мы сидим в палате, уминаем принесенные родственниками – у кого они есть, конечно – продуктовые передачи: болезнь поезда, железнодорожный синдром прогрессирует.
А вот в столовой один из психов намазывает (ножиком, аккуратно) сливочное масло на лоб. Хорошо, не на жопу.
Кто-то из стариков-маразматиков намотал на голову туалетную бумагу – взамен полотенца, отобранного медбратом. Голова у него болит.
