— Насчёт чего? — спросила она, взяв поднос с обедом и не понимая, куда хочет сесть, к Юльке или к Артёму, но после недолгих колебаний всё же выбрав второе.
— Сама всё понимаешь, — говорил он всё громче и громче. — Мы всё обсудили.
Юлька, разрезая котлету ножом, закатила глаза и посмотрела на Миру. Если бы взглядом можно было говорить, она наверняка много что сказала бы в тот момент, но на словах предпочла промолчать.
Было бы хорошо, если бы он не испортил её день рождения.
Очередь в гардероб на выходе со спектакля собралась сумасшедшая. Отстояв её и выйдя в унылый мокрый вечер, Мира вздохнула спокойно, и они с Юлькой пошли в кофейню. Около неё вот-вот раздаст свои листовки Артём, и они наконец поедут домой: отдыхать от толп людей, отогреваться, сидеть над домашками и готовиться ко сну.
До кофейни Мира и Юлька шли через университетский сквер. Держали друг друга под руку, обсуждали спектакль, думали, что напишут в рецензии и как лучше подать всё то, что они увидели сегодня. Сегодня вечером у Миры щекотало в носу так, что хотелось плакать. У неё был друг, который, пусть и сильно по-своему, любил её так, как не умел никто иной, а она за октябрь даже ни разу не съездила его навестить. Это был Пират. Стоило ли думать о других животных, если она отнеслась так эгоистично даже к нему… А вот Юлька, казалось, пришла в беззаботное настроение — день рождения же, как-никак.
Идущая за ними толпа расползлась по разным сторонам, и до места они добрались почти одни, если не считать Волчкову. Она следовала по пятам и почему-то всё не хотела обгонять их, нарочно замедляла шаг и делала вид, что ищет что-то в сумке, а когда на неё оглядывались, продолжала как ни в чём ни бывало идти вперёд.
Проходя по последней тропинке, Мира отцепила руку от Юльки и притихла. Та глянула на неё чуть удивлённо, а потом увидела на их пути одиноко стоящего в дождевике Артёма.
Мира бросилась вперёд и обняла его, не обращая внимания на то, что он весь мокрый, а потом заговорила, будто оправдываясь:
— Мы сейчас тут зайдём… нам ещё обсудить кое-что нужно, — и, пока он молчал, оглянулась на Юльку.
Та посмотрела в сторону и так же молча зашла в кофейню. Мира прошмыгнула за ней.
— Ты перед ним как собачка на задних лапках, — презрительно сказала Юлька, глядя, как туда же заходит и Волчкова.
— В смысле?
— В коромысле. Он держит тебя на поводке, а ты этого не замечаешь. Ты постоянно оглядываешься, как будто за тобой кто-то следит. Постоянно смотришь в телефон, как будто…
— Я просто постоянно о нём думаю.
— И ты постоянно оправдываешься, вот даже сейчас.
Ненадолго застыло молчание. Мира смотрела в окно, на то, как дождь, поблёскивая в темноте, барабанит по дождевику Артёма.
— Извини, я не хочу обидеть, но смотреть на тебя… на вас… страшно. И как дальше всё пойдёт, я не знаю. Надеюсь, что к батарее он тебя не привяжет.
Обе нервно захохотали. Мира почувствовала на себе чей-то взгляд, обернулась и увидела Волчкову.
— И быть рядом с тобой я тоже хочу… Как бы там ни было. Давай забудем все глупости, и пусть будет так, как было с самого начала, когда мы познакомились.
Мира вспомнила, как вошла в лекционную аудиторию и села на первое попавшееся место поближе. «А ты Осокина», — сказала тогда Юлька, глядя ей в глаза. «Да, я Осокина, — выпалила Мира. — А вот кто ты?»
Они рассмеялись тогда — рассмеялись и теперь, снова, только уже расслабленно. Молча допивали кофе со слойками, немного поторапливались, потому что кофейня уже закрывалась, и даже зевали. Мира уткнулась в телефон и делала то, что хотела успеть перед выходом.
— Спасибо тебе за этот вечер, — сказала она, когда всё закончилось.
— А тебе спасибо за подарок. — Юлька на секунду приостановилась, ласково сжала её плечо, а потом, как сквозняк, вылетела из кофейни.
Дождь утих. Артём стоял, прислонившись спиной к стене у входа в кофейню, и курил.
— Ты чего? — спросила Мира, впервые такое увидевшая.
— Ничего. — Он стряхнул пепел на мокрую плитку, повернулся к ней в профиль и замолчал.
Он молчал, и молчал, и молчал — даже тогда, когда уже кончилась сигарета. И даже тогда, когда Мира протянула ему руку по пути к остановке, он не обратил на это внимания. Мире захотелось вдруг взять, развернуться по направлению к той остановке, откуда ходят автобусы до Соринова, и пойти туда, но её никто не ждал.
Хотя может быть, ждал всё-таки. Мама так грустно смотрела на неё тогда утром, за чаем. В конце концов, есть и рыжий попрошайка…
Нет, это будет поражением. Она переживёт каждый момент, когда он не подал ей руку, станет умнее и сильнее, и когда она перестанет обращать внимание на его детские капризы, он однажды перестанет капризничать. Даже если они будут друг с другом порознь… и всё же о таком исходе думать не хотелось.
До самой Дальней они ехали молча. На подходе к дому Артём придержал Миру за локоть, чтобы она не поскользнулась в луже на грунтовке, и ей показалось на мгновение, что всё в порядке. Всё прошло.
Но нет, всё только начиналось.
